Я пытаюсь сделать, как он говорит.
— Сколько времени займет пересечь котловину?
— В целом, учитывая, что он везет нас двоих, несколько часов. Если мы не попадем в бурю, что возможно. Погодные условия здесь непредсказуемы.
Я внезапно вспоминаю о тенях, которые появились из ниоткуда, помогая нам сбежать от нападавших. Была ли это игра атмосферы? Или какая-то другая странная магия? Я оглядываюсь, но пейзаж вокруг нас кажется нормальным, и я решаю ничего не говорить Рошану. Наверняка это была просто особенность местности.
Пока мы едем, воздух становится теплее. Небо над нами остается безоблачным, слава мерцающим звездам. Их блеск и сияние луны в последней четверти — единственный свет во мраке, и холмистая местность и скалистые утесы отбрасывают причудливые тени на землю, заставляя меня чувствовать, будто мы едем сквозь сон.
Я немного расслабляюсь, прижимаясь к груди Рошана.
— Откуда ты знаешь, что мы едем правильно?
Рошан двигается, отпуская поводья одной рукой, чтобы указать вверх на яркую точку света.
— Мы следуем за той звездой.
— Откуда ты знаешь... — начинаю я, но мой голос затихает, когда я чувствую тепло его дыхания на своем чувствительном затылке, отчего кожа покалывает и мурашки бегут повсюду. Его голова прижимается к моей, кончик носа касается открытой кожи над моим воротником-сеткой, будто он жаждет этого контакта, словно ему тоже отчаянно нужно прикосновение. Но он не делает ничего, кроме глубокого вдоха, прежде чем устроить щеку на изгибе моей шеи и плеча, пока мы едем сквозь тьму.
— Рошан? — дрожа, спрашиваю я. — Почему ты это делаешь? Рискуешь своей жизнью ради меня. Ты мне ничего не должен.
— Я не могу просто бросить тебя — это было бы не по чести. Моя мать перевернулась бы в гробу, если бы я бросил женщину в смертельной опасности.
— Это не было бы предательством, если бы я сказала тебе отпустить меня, — говорю я.
Рошан ничего не отвечает на это, и мы едем в тишине какое-то время, погруженные в свои мысли. Что-то между нами непоправимо изменилось. Наша связь кажется глубже, интимнее. Она чувствуется как доверие. Я поворачиваюсь к нему на коленях, поднимая голову к его лицу.
— Используй меня на базе, — шепчу я. — Мы можем использовать мою магию.
Все его тело напрягается.
— Нет.
— Почему нет?
— Ты спрашиваешь, почему я помогаю тебе? По двум причинам. Первая: я никогда не позволю Джаведу использовать тебя из-за того, что ты можешь. Слишком много людей погибло в перекрестном огне его жажды власти. И вторая: я не вынесу, если с тобой что-то случится. А если я возьму то, что ты предлагаешь, я буду таким же эгоистичным и порочным, как и он.
— Не если я отдаю это добровольно.
Я практически слышу, как скрипят его коренные зубы.
— Нет.
— Почему?
— Из-за меня Джавед в первую очередь обратил на тебя внимание на балу. Я отказываюсь подвергать тебя еще большей опасности.
Я сразу же качаю головой, ненавидя вину, которая окрашивает его слова.
— Нет, Рошан. Джавед понял, кто я, в ту минуту, как Хелена рассказала ему об арене. Это не имело никакого отношения к тебе. — Я придаю своим словам беззаботный тон. — Плюс, давай будем реалистами — единственное, в чем ты виноват, это жалость к печальной, любящей еду серой мышке.
Рошан выдыхает смешок.
— Ты думаешь, я жалел тебя?
— А разве нет? Ведь там были шесть дюжин других дам, гораздо лучше меня, готовых упасть к твоим принцевым ногам в обморок.
Его голос тих, когда он отвечает.