Он не ответил.
Но я увидела оранжерею.
Её стеклянная крыша блестела за деревьями.
— Двести один, — прошептала я. — Двести два…
Ассер шёл прямо к ней.
Чем ближе мы подходили, тем сильнее становился запах. Он забивал дыхание, лип к языку, возвращал холод каменного мешка.
— Двести пятнадцать.
Муж поднялся на каменную площадку перед оранжереей.
— Двести шестнадцать.
Ещё один шаг.
— Двести семнадцать.
Ассер остановился перед дверью.
— Двести восемнадцать, — выдохнула я.
Тишина.
Муж не двигался.
Я чувствовала, как быстро бьётся его сердце. Видела, как он смотрит на стеклянные стены оранжереи. На белые цветы за мутным стеклом. На каменное основание, под которым мы вчера искали вход.
Нас снова привело сюда.
Сначала запах.
Теперь шаги.
Ассер медленно опустил меня на ноги, но не сразу убрал руку с талии. Я качнулась, и его пальцы снова сжались, удерживая меня.
— Я не могла этого придумать, — прошептала я, глядя ему в лицо. — Я не знала расстояния. Не знала, сколько здесь твоих шагов.
В его глазах мелькнуло сомнение. Крошечное.
Настолько быстрое, что я могла бы не заметить. Но я заметила.
И впервые за всё время Ассер испугался. Не за меня. За то, что я могла говорить правду.
Муж убрал руку с моей талии и отступил.
— Вы уже решили, что находились под оранжереей, — произнёс он после долгой паузы. — Ваш разум привёл вас туда, куда вы хотели прийти.
— Мой разум не измерял расстояние! — возразила я, чувствуя, как от его упрямства снова начинает трясти. — Ты сам прошёл эти шаги!
Я повернулась к двери и схватилась за ручку.
Она не поддалась.
На металлических скобах висел новый тяжёлый замок.