Он почти поверил. Почти поцеловал меня. Почти вернулся.
Я уже собиралась лечь, когда за дверью послышался голос Ассера.
Муж не ушёл.
Он остановился в коридоре и теперь негромко разговаривал с кем-то. Я не сразу разобрала слова. Тяжёлые портьеры заглушали шум ветра, в камине оседали угли, а в доме наконец стало тихо после допроса слуг. И в этой тишине знакомый голос прозвучал так отчётливо, словно Ассер стоял возле самого изголовья.
— Кто занимался корреспонденцией моей жены во время моего отсутствия? — спросил он.
Я замерла, не успев опустить голову на подушку.
Ему ответил дворецкий. Как всегда, почтительно и сдержанно, словно вопрос не застал его посреди ночи возле спальни опальной хозяйки.
— Личная горничная госпожи Вельтер, ваша светлость. Мари приносила мне запечатанные конверты, а я передавал их военным курьерам.
Сердце ударилось о рёбра.
Ассер всё-таки решил проверить мои слова.
Не отмахнулся. Не назвал очередной ложью. Он вернулся к вопросу о письмах после того, как Марита рассказала про обручальное кольцо, и теперь искал объяснение тому, почему за одиннадцать месяцев получил от жены единственный лист.
Надежда вспыхнула внутри так резко, что мне стало больно дышать.
Я осторожно отбросила одеяло и спустила ноги с кровати. Стоило ступням коснуться ковра, как под свежими повязками вспыхнула боль. Она поднялась от пяток к коленям, заставив меня судорожно вцепиться в столбик кровати.
Доктор приказал лежать. Ассер приказал лежать.
Но за дверью сейчас решалась судьба моих писем. А значит, и моего брака.
— Сколько конвертов Мари передала вам за время моего отсутствия? — спросил Ассер после короткой паузы.
За дверью стало тихо.
Я медленно поднялась. Колени задрожали, ступни болезненно пульсировали, но я сделала первый шаг, потом второй. Мягкий ворс ковра цеплялся за повязки. От каждого прикосновения кожа под бинтами натягивалась и начинала гореть.
Дворецкий не отвечал.
Пауза становилась слишком долгой.
— Я задал вопрос, — напомнил Ассер уже холоднее.
Глава 36
Глава 36
— Одно письмо, ваша светлость, — наконец произнёс дворецкий. — На следующий день после вашего отъезда.
Я остановилась.
Пальцы сами сжались на спинке кресла. Перед глазами на мгновение потемнело, а боль в ногах исчезла, вытесненная другим, гораздо более страшным ощущением.
Одно.
То самое письмо, которое Ассер одиннадцать месяцев носил возле сердца. Читал перед сражениями. Доставал, когда думал, что не доживёт до утра.
А потом ждал следующего.
День. Неделю. Месяц.