Но поместье принадлежало не только мертвецу. Всё это время я пыталась осознать, что с ним связаны не только страшные, но и счастливые воспоминания.
Здесь я ждала Ассера с войны. Писала ему письма. Выбирала цветы для сада. Спорила с поваром, переставляла мебель и смеялась над тем, как генерал пытался притворяться равнодушным.
Это был мой дом задолго до того, как старый герцог решил вычеркнуть меня из него.
Я не собиралась отдавать ему эту победу.
Даже после смерти.
— Прикажи убрать карету, — произнесла я, продолжая смотреть в окно.
Позади раздался скрип кресла. Ассер поднялся.
Я чувствовала его взгляд между лопаток, но не оборачивалась. Если увижу надежду на его лице, могу испугаться собственных слов.
— На сегодня? — спросил муж после долгой паузы.
Пальцы на стекле дрогнули.
— Совсем, — прошептала я.
Тишина стала такой плотной, что я услышала, как по подоконнику скатилась капля дождя.
Ассер ничего не ответил. Я всё-таки обернулась.
Он стоял возле стола. Лицо оставалось неподвижным, только из здоровой руки выпало перо. Металлическое остриё ударилось о столешницу и оставило на бумагах чёрную кляксу.
Генерал даже не заметил.
— Ты остаёшься? — переспросил он хрипло.
— Да.
Ассер сделал шаг ко мне. Остановился. За последние месяцы это стало его новой привычкой. Подойти настолько близко, насколько позволено, и ждать.
— Из-за меня? — спросил муж.
Мне захотелось соврать. Сказать, что он не имеет никакого отношения к решению. Что я остаюсь только ради дома, сада и памяти Мари.
Но Ассер уже достаточно наслушался лжи.
— Не только, — призналась я. — Однако и из-за тебя тоже. Не обольщайся.
Воздух медленно вышел из его груди.
На лице не появилось улыбки. Ассер просто закрыл глаза на несколько мгновений, словно ему потребовалось время, чтобы справиться с услышанным.
Я заметила, как дрогнули пальцы покалеченной руки.
И неожиданно поняла, что больше не хочу видеть пустое кресло возле своей кровати.
— В восточном крыле холодно, — произнесла я, проводя пальцем по подоконнику.
Ассер открыл глаза.
— Я привык, — мрачно усмехнулся он.
— А я не спрашивала, привык ли ты, — возразила я.