Под снегом скрывались канавы, сухая трава и оставшиеся косточки. Весной всё появится снова. Придётся обрезать деревья, сажать питомник, чинить ограду, искать работников на цветение. Потом ждать дождя, бояться града, считать завязь и готовить новые коробки.
Работы хватит на годы.
— О чём думаете? — спросил Дориан.
— О весне.
— До неё три месяца.
— Нужно успеть составить план.
Он обнял меня одной рукой.
— Сегодня снег. План завтра.
— Вы становитесь безрассудным.
— Учусь у жены.
Я прислонилась к нему. Нелли добавляла снежному Шелесту пятую ногу, Томас спорил о пропорциях. Настоящий хранитель пытался отобрать у них зелёную нитку. Из дома пахло хлебом и первой открытой головкой яблочного сыра.
В Яблоневом Береге начиналась зима. Я больше не боялась, что она застанет нас без еды, денег или дома.
Глава 49
Зима оказалась спокойнее, чем я боялась. Мы пережили два сильных снегопада, одну неделю морозов и три поломки, ни одна из которых не требовала спасать весь дом. В кухонной печи треснула заслонка, у телеги сломалось колесо, в лавке погас световой знак. Олви починил первое и второе, мастер из Ремея — третье.
Сад спал. Производство работало по зимнему плану, яблоки в погребах убывали медленно. К марту осталось достаточно для обычных заказов и первых весенних наборов. Резерв не понадобился целиком. Я перестала проверять кассу ночью.
Весна пришла водой. Снег растаял за несколько тёплых дней, река поднялась, канавы наполнились. Мы следили за северным участком, но осенняя работа оправдала себя: вода уходила ровно, корни вечерниц оставались сухими.
Шелест проснулся раньше деревьев. Всю зиму он жил у печи, а в первый тёплый день выбежал в сад и вернулся покрытый грязью до ушей.
— Корни разговаривают, — сообщил он, запрыгивая на чистую скамью.
Беата сняла его на пол.
— Сначала лапы.
— Важные новости не ждут полотенца.
— Моя мебель тоже.
Я вымыла ему лапы в тазу. Шелест ворчал, но хвост держал высоко.
— Молодые яблони проснулись. Вечерницы тоже. Та, которую хотели спилить, дала сок в оставленную ветвь.
— Значит, сохраняем.
— Я говорил.
— Проверим с Тереном.
Хранитель обиделся. Через час садовник подтвердил его слова. Молодая ветвь была живой, почки набухли. Шелест ходил за нами и требовал признать профессиональное превосходство.
Весенняя обрезка заняла три недели. Терен руководил, Томас учился на сухих и простых ветвях. Сложные срезы делали взрослые. Я наблюдала, как густые кроны становились легче, как открывался свет. После каждого дерева раны покрывали садовой пастой.
— Жалко, — сказала Нелли у огромной кучи веток.