Кашляю.
Березина подскакивает от неожиданности и поворачивается в мою сторону.
Тушь размазана, пухлые губы трясутся и неестественно блестят, будто она искусала их во время разговора. Глаза яркие, синие, испуганные.
— Григорий Андреевич… простите… — шепчет Березина, — я не думала, что вы…
— У вас что-то произошло? — прерываю ее.
— Мой бывший муж… — всхлипывает девушка, — Простите, это непрофессионально.
— Что верно, то верно. — соглашаюсь я. — Вам требуется помощь?
— Нет, нет, что вы! — качает головой Антонина. — С вашего позволения, я приведу себя в порядок.
И убегает из приемной, точно ошпаренная. Только и слышу, как быстро цокают ее каблуки по мраморному полу холла.
Хмурюсь.
Значит, ее бывший муж доводит ее до слез. Интересно, как часто? Как она назвала его? Антон? Хм… похоже, он тот еще… Антон!
Ухожу, чтобы не смущать секретаршу, когда она вернется из туалета. Пусть спокойно домой уходит, а то досталось ей сегодня и от меня, и от бывшего мужа, да еще и дочка заболела.
И тут мне в голову прилетает мысль: может, Березиной помощь нужна? Может, какие-то лекарства для дочери? А потом я одергиваю сам себя: ты чего, Григорий, с дуба рухнул? Зачем не в свое дело лезешь? Она — секретарша, ты — генеральный директор. Не положено тебе в личные дела подчиненных лезть!
Злюсь на себя, и выхожу из приемной.
Спускаюсь, выхожу в прохладный вечерний воздух, иду на парковку. Сажусь за руль. Перед глазами все та же испуганная трясущаяся Антонина. Может, все-таки стоило ей помочь?
Так, стоп! Я предлагал. Она отказалась.
Завожу мотор и еду в спортзал. Нужно взбодриться.
Глава 7
Глава 7
ГРИГОРИЙ
Я молча иду к шкафчикам, скидываю куртку, затягиваю бинты на кистях туже, чем нужно.
В зале почти пусто. Только у ринга возится Алексей — мой тренер, мой старый приятель и человек, который слишком давно меня знает, ведь я не первый год в боксе.
Он поднимает голову, видит меня и сразу усмехается.
— О, гляди-ка. Пришел, наконец. Сколько лет? Сколько зим?
Я не отвечаю. Натягиваю перчатки, выхожу на мат и без разминки заряжаю по тяжелому мешку. Глухой удар проходит по залу, как выстрел в подвале. Потом еще один. И еще.
Мешок качается, цепь скрипит.
— Прекрати лупить, как грузчик на разгрузке, — лениво говорит Лёха, подходя ближе. — Ты не дрова рубишь. Корпус. Ноги. Думай.
Я добавляю двойку, апперкот, левый боковой. Слишком жестко, слишком близко, слишком зло. Он ловит мешок ладонью, останавливает.
— С кем дерешься?
— С работой.