— Попробуй.
Кажется, мой спокойный тон бесит его сильнее, чем если бы я начала плакать или оправдываться. Он привык, что его запугивания работают. Что стоит ему повысить голос — и все вокруг начинают суетиться, бояться, уступать. Но это давно больше не действует.
— Ты плохая мать, Тоня, — говорит он громче. — Эгоистка. Тебе важнее строить из себя успешную, чем заниматься ребенком. Думаешь, люди не видят, какая ты на самом деле? Думаешь, твой холеный босс не знает, кого пригрел?
Я вздрагиваю не от слов, а от того, как мерзко он это произносит. А еще мне мерзко от того, что мы в разводе уже несколько лет, а он все продолжает маниакально следить за мной, за моими успехами на работе.
— Все сказал? — спрашиваю я. — Теперь убери машину и дай мне пройти.
Он коротко смеется.
— Какая смелая. И кто же тебе смелости добавил? Юсупов? Что, защищает тебя? Вряд ли! На кой ему сдалась разведенка с…
У меня темнеет в глазах от злости.
— Ты жалок, Антон.
Секунда. Всего секунда тишины.
Я вижу, как у него меняется лицо. С него будто слетает притворная насмешка, и наружу выходит то, что я слишком хорошо знаю: тупая, грязная, оскорбленная агрессия.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что ты жалок.
Он делает еще один шаг. Теперь между нами почти нет расстояния. Я не отступаю.
— Уйди с дороги, — произношу отчетливо. — Иначе я вызываю полицию.
— Вызывай, — шипит он. — Только сначала послушай: я сделаю так, что ты свою дочь только по выходным видеть будешь. Я в опеку такие бумаги отнесу, что тебя…
Он не договаривает.
Просто резко размахивается и бьет меня кулаком в висок.
Удар такой сильный, что мир ломается пополам. Я даже не сразу понимаю, что падаю. Асфальт ударяет в бок, в ладонь, в колено. В ушах стоит жуткий звон, перед глазами расплывается небо, серое, как грязная вода. Во рту металлический вкус. Я пытаюсь вдохнуть, но воздух не идет.
Где-то сверху Антон что-то орет. Я не различаю слов.
А потом слышу другой звук — тяжелые быстрые шаги.
— Ты совсем обалдел⁈
Этот голос я узнаю мгновенно. Низкий, резкий, такой, что от него даже сквозь шум в ушах по коже проходит дрожь.
Григорий Андреевич.
Я поворачиваю голову и сквозь плывущую картинку вижу, как он буквально влетает в пространство между нами. Еще секунду назад он был у своего темного джипа на другом конце парковки — высокий, в пальто, с ключами в руке, — а сейчас уже стоит над Антоном, и в его лице нет ничего привычно сдержанного, начальственного. Только ярость.
— Ты женщину ударил? — произносит он тихо, страшно тихо.
Антон успевает только дернуть плечом.
— А ты кто такой, вообщ…
Договорить он не успевает. Кулак Григория Андреевича со всего размаха врезается в его наглую морду.
Убил⁈ Господи, о нет! Только бы босс не убил этого мерзкого ублюдка…