Ненависть: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Эх, спрятались — какие тихие... — болтали всадники, собирая раненых.

Повернули назад. Ехали по широкой, ровной улице. Хутор был хоть и маленький, но богатый, построенный по образцу немецкой колонии. С обеих сторон со скрытой враждебностью смотрели дома, все под черепицей и железом. Тихие.

Но как только они выехали с улицы, хутор зашевелился; из-за углов, из окон обрушились неожиданные выстрелы.

Эскадрон резко развернул лошадей на месте, и снова, перебивая тонкие конские ноги, затрещали пулемёты... С гиком и свистом, страшным и диким, вылетели дядьки на своих мохнатых, маленьких лошадях, и началась схватка...

Вместе с ребятами Гнат, отбиваясь, отступал. Ещё была надежда, что хоть с десятком каким-то пробьётся. Но дядьки окружили отряд и, подрубая косами лошадей, валили бойцов на землю.

Уже разделили последнюю маленькую группку...

Гнат видит, как срывается с лошади с отрезанной рукой его помощник, как без крика тяжёлым мешком падает весёлый Карп. Он подгоняет лошадь шпорами, бьёт уставшей рукой, но не может пробиться к товарищам, со всех сторон окружённых дядьками.

Вот снова прямо на него наскочили трое...

Выстрелил, и один покатился. Второго, обернувшись, ударил саблей, но третий подскочил, размахнулся... Чуть не упал, а левая рука, державшая поводья, ослабла, и конь рванулся...

Дядька что-то крикнул, снова замахнулся, но Гнат, наклонив голову, отклонился в сторону, и тяжёлая сабля сорвала лишь будёновку, а раненая лошадь вынесла его из боя.

Чтобы не упасть, он держался за гриву правой рукой, а конь как сумасшедший мчался по чёрной, вспаханной степи, спотыкаясь и фыркая...

Не щадил коня, гнал всё сильнее, потому что знал: теперь осталось только одно — бежать и спрятаться где-нибудь.

Но вдруг конь затанцевал на месте, закачался и с жалобным рёвом упал.

— Догонят, — мелькнула мысль, и, освободив ногу, он побежал, не оглядываясь.

Пробежав версту, почувствовал, что сил уже нет. Остановился и оглянулся, ожидая смерти.

Но за ним не гнались. Осенняя мгла сгущалась быстро. Налетел дождь, и стало совсем темно.

Сидел под кустом, прислушиваясь к стуку дождя и шелесту ветра. Перебитая в локте рука болела немилосердно, а лихорадка дошла уже до плеча.

Дождавшись, пока совсем стемнеет, решил идти. Осторожно поддерживая раненую руку, поднялся и двинулся во тьму.

Не столько дождь, сколько ветер мешал ему идти. Влажная, окоченевшая шинель больно стучала по коленям, путалась между ног, мешала.

— Кто-нибудь спасся? — подумал он и остановился. Вытер рукавом шинели вспотевший лоб и прислушался снова. Кроме ветра, ничего не было слышно.

Напрягаясь из последних сил, с трудом отрывал от земли измученные ноги. Еле шёл, наклоняясь на правый бок — наверное, падая с лошади, растянул на ноге жилу. В порыве не заметил, а теперь чувствовал, как нога опухает и разбухает в сапоге.

Шёл наугад, продираясь сквозь тьму, хромая и часто падая... И чем чаще падал, тем сильнее его охватывала ярость: чёртова кулацкая хибара! Он ещё вернётся и тогда покажет им, как стрелять в спину!

Теперь он был уверен, что спасётся. Только бы хватило сил.

Шёл, тихо разговаривая сам с собой, иногда в шутку подбадривал себя:

— Ой, ой, вот тебе, Гнат, и конец! Смотри: от смерти убежал, от вражеской сабли отскочил, а тут не пропадёшь, чертова душа?

Но всё же всё чаще и чаще спотыкался о комки земли. Ноги становились всё тяжелее, а плечо и руку, намоченные холодным дождём, начали сводить судороги...

Останавливался, прислушиваясь, не залает ли где-нибудь собака, но степь была чёрной и безмолвной. Отовсюду мчался ветер, безжалостно бил по лицу, рвал шинель, пытаясь сорвать её с плеч, а его самого бросить на землю.

— А, врёшь, — заскрежетал зубами и, согнувшись уже из злости на дождь и ветер, упорно шагал вперёд.

И вдруг совсем рядом что-то зашуршало.

Притаился, прижался к земле, но было уже поздно; прямо над головой задымилась белым паром лошадиная морда, а чей-то голос хрипло и испуганно крикнул: