Нет, никогда ей не достичь того, чем сполна наделена эта женщина! Даже не верится, что она сидела на какой-то общаговской койке и рассуждала об отвлеченных вещах… Так улыбаться, кивать, прищуриваться и подавать руку для поцелуя может только женщина, которая видит мир вполне конкретно и знает, что он создан для нее…
– Уже уходите, Валентинчик? – удивилась Ника. Впрочем, она тут же понимающе улыбнулась. – Буду рада снова видеть вас у себя, – сказала она Лере, улыбаясь так приветливо, что ее невозможно было заподозрить в неискренности.
– С удовольствием приду, – ответила Лера.
– Я тебя провожу, – предложил Валентин, когда они оказались на улице.
– Зачем, Валя? Мне ехать две остановки, да и пешком – пятнадцать минут. Звони!
– Да, как-нибудь, – кивнул он. – Мы рубрику по туризму собираемся делать. Может, пригодятся твои консультации.
– С удовольствием!
Лера говорила с ним так, словно не было между ними недавнего разговора, – и Валентин смотрел на нее с возрастающим недоумением.
Она легко помахала ему рукой, держа в другой его астры, и, не оглядываясь, пошла в сторону Садового кольца.
«Дураков надо учить, – думала Лера, переходя дорогу на углу Цветного бульвара. – А дур – особенно».
Она думала, что Костя уже спит, но он открыл глаза, когда она бесшумно вошла в комнату.
– Лерочка, отчего так долго? – спросил он. – И не позвонила…
– Посиделки были на работе, – шепотом объяснила она. – Зачем звонить, я же предупредила, что задержусь.
Скользнув под одеяло, Лера придвинулась поближе к теплому Костиному плечу и закрыла глаза.
Дешевый романтизм… Да что он в этом понимает – этот плейбой с ироничными глазами!
Ей снова было легко и спокойно, и она порадовалась, что познакомилась с блистательной Никой Стрельбицкой. Пожалуй, это было главное впечатление сегодняшнего дня, все остальное было вообще-то и неважно.
Глава 17
Лера говорила правду: она действительно делала то, что подсказывала ей жизнь на сегодняшний день, не дальше. А вся ее жизнь связана была теперь с очень практическими и конкретными делами, и поэтому подсказки были просты, понимать их можно было легко, без мучительных размышлений.
– Лера, я очень доволен твоей работой, – сказал как-то Андрей Майборода.
Он сказал об этом в машине – серебристо-серой «Ауди», купленной недавно для фирмы. Они ехали с туристической выставки. Андрей сидел за рулем, а Лера рядом. Он наконец-то перестал называть ее полным именем и на «вы». И, что гораздо важнее, стал советоваться с нею по многим делам «Московского гостя».
– Да? Спасибо, Андрей, – улыбнулась Лера. – Стараемся по мере сил.
Она действительно старалась. Путевки, распространением которых она занималась, уходили просто влет. Она выискивала какие-то частные подмосковные заводы, на которых люди уже зарабатывали неплохо, – и ездила туда, уговаривая директоров покупать туры, чтобы поощрять рабочих.
Ее знали, кажется, уже во всех московских банках, где она тоже успела побывать.
– Мадам, я и раньше догадывался, что на Кипре неплохо, – сказал ей коммерческий директор фирмы по продаже бытовой техники. – Но вы изобразили мне мой будущий отпуск так, словно я попаду прямо в рай. А если бы вы согласились меня сопровождать, я остался бы в раю навсегда!
Комплимент был не из изысканных, но путевку коммерческий директор купил. А что еще от него требовалось?
Валентин Старогородский быстро объяснил Лере, что такое скрытая реклама – например, в виде интервью какой-нибудь новой молодежной радиостанции. И она беззастенчиво пользовалась этими возможностями, потому что ее звенящий голос хорошо звучал по радио и потому что она отлично держалась в телестудии и не тушевалась перед камерой.
И ее приглашали то на телевидение, то на презентации, и ей это нравилось – конечно, не только потому, что это приносило успех фирме. Лере просто нравилось вертеться в этом ярком круговороте, чувствовать себя прелестной и легкой, встречать восхищенные и откровенные взгляды мужчин – и знать, что она уже может сама решать, на кого из них просто взглянуть с ответной благосклонностью.
И наряды выбирать ей нравилось, и косметику. Она почти полностью обновила свой гардероб, и одежда ее была теперь, как сказал однажды Валя Старогородский, «на уровне».
Она могла все это делать с легким сердцем, потому что «Московским гостем» руководил Андрей Майборода.
Он обеспечивал то, о чем Лера иногда думала со страхом. И он не любил говорить об этом – только проговаривался иногда.