— Садись. Начнем прямо сейчас. Пока твоя надзирательница Марта думает, что ты спишь.
Бриенна была безжалостным учителем. Мой дракон, моя еще не до конца восстановившаяся сила, рвался наружу, требуя что-нибудь сжечь. Она пульсировала в венах раскаленным свинцом.
А Бриенна требовала невозможного — запереть этот океан огня в крошечную, невидимую каплю.
— Скрой метку, — командовала она, стоя напротив меня, — Я все еще чувствую ее сияние. Если Валериан приблизится, он поймет, что его магия не действует. Заглуши ее.
Я стиснула зубы, концентрируясь на левом запястье. Пыталась накрыть метку мысленным щитом, но магия срывалась с поводка.
Из моих пальцев вырвался сноп багровых искр. Одна из них отлетела в сторону и ударила Бриенну в ладонь.
Она отшатнулась с коротким болезненным вскриком и зажала обожженную руку.
— Прости! — я бросилась к ней, — Я не хотела…
— Сядь! — рявкнула Бриенна, морщась от боли, но не отступая, — Не смей извиняться. Просто делай то, что я говорю! Приглуши звук. Создай ложное ощущение своего присутствия на кровати. Твоя магия слишком шумная, Аделаида. Ты буквально фонтанируешь эмоциями!
Я снова закрыла глаза. Пот катился по лицу и застилал взгляд мутной пеленой.
Я пыталась сплести тонкую иллюзию, но гнев, бурлящий внутри, разрушал ее. Стена за моей спиной угрожающе хрустнула, и на пол посыпалась каменная крошка.
— Прекрати! — Бриенна схватила меня за плечи и сильно встряхнула. Ее серебристые глаза сверкали от отчаяния, — Ты используешь ярость как кувалду! Это не дисциплина, а истерика!
— Моя ярость сохранила мне жизнь! — вырвалось у меня. Я тяжело дышала, глядя на нее в упор, — Если бы не она, я бы сломалась уже давно!
— Однажды она тебя и выдаст! — хлестко бросила Бриенна, не отпуская меня, — Ярость делает тебя слепой. Гера питается твоими эмоциями. Она почувствует их и обратит твой гнев против тебя самой. Возьми себя в руки и дыши. Огонь должен греть, а не сжигать все вокруг.
О, боги, как же она была права!
Сейчас моя магия умела только крушить.
Я закрыла глаза и заставила себя медленно втягивать воздух, считая до десяти. Затем выдохнула.
Я заставила себя успокоиться и вспомнила отца — то, как в детстве он носил меня на плечах по всему замку, а я заливисто хохотала. Вспомнила надежные, обжигающие руки Дейрана, когда он прижал меня к воротам перед самым отъездом.
Ярость начала отступать, уступая место любви. Это чувство оказалось не слабее гнева, но было гораздо чище. Оно превратилось в кристально ясную концентрацию.
— Еще раз, — прошептала я.
К утру я научилась держать силу под контролем. Не идеально — иногда она все еще угрожала сорваться в ярость, — но теперь я могла удерживать ее внутри.
Магия послушно, почти незаметно перемещалась по моему телу. Ее стало гораздо сложнее учуять.
Я снова вспомнила страстный взгляд Дейрана. Метка сначала вспыхнула под кожей, а затем, повинуясь моему мысленному приказу, скрылась глубже, перестав излучать силу.
Я шагнула по каменному полу, не издав ни единого звука.
Бриенна, измученная и с ожогами на ладонях, лишь устало кивнула и растворилась в тенях, возвращаясь в свои покои.
А следующей ночью, когда замок погрузился в тревожный сон, я решила проверить новые навыки на практике.
Создать иллюзию оказалось удивительно легко. Я оставила на кровати пульсирующую копию собственного тела, укрытую одеялом, а сама беззвучно, как призрак, выскользнула из покоев, обогнув дремлющую на стуле Марту.
Через кровь, через саму свою суть я чувствовала слабый, но такой родной зов дневника моей матери — он был где-то рядом.
Теперь я могла ощущать эту знакомую магию даже на расстоянии.
Я двигалась по темным коридорам дворца, сливаясь с тенями. Я обходила посты гвардейцев, используя тонкие иллюзии, которым научилась у Бриенны. Мои шаги не издавали ни звука.