Ева молча кивала, нанося румяна на её скулы. Внутри всё ликовало и плакало одновременно.
— Держитесь, — выдохнула Ева. — У вас всё получится. Я в вас верю.
Вика посмотрела на визажистку с удивлением.
— Спасибо, Ева. Вы не представляете, как это важно для меня — чтобы кто-то в меня верил.
Они уже заканчивали с макияжем, когда дверь гримёрки распахнулась без стука. На пороге стоял Константин Ивлев.
— Ева, привет, я к тебе... — Он не договорил, увидев Вику в кресле. Его лицо вытянулось. — Вика? Ты что здесь делаешь?
Вика не спеша поднялась с кресла. Ева замерла с кистью в руке.
— Костя, хорошо, что ты сам пришёл, — бросила Вика громко, так, чтобы слышали даже в коридоре. — Я хочу сказать тебе, что между нами всё кончено.
Костя опешил. Он оглянулся, в коридоре уже начали собираться коллеги. Ведущий попытался взять себя в руки.
— Вик, что за глупости? Мы же договорились держать дистанцию. Ты не должна была приезжать ко мне на работу.
— «Мы» договорились? — перебила Вика, её голос звенел от горького гнева. — Ты ни разу не защитил меня! Даже пальцем не пошевелил. Я звонила тебе, когда он избивал меня, а ты сбрасывал. Я просила тебя забрать меня, а ты говорил «разбирайся сама». Ты даже не знаешь, как я страдала!
Костя открыл рот, но ничего не возразил. Его лицо начало багроветь.
— Это ты при всех решила сделать? — прошипел он, понижая голос. — Вика, не надо здесь. Я здесь работаю.
— Я решила так, как считаю нужным, — твёрдо ответила Вика. — Я больше не боюсь. И тебя, тем более.
Она подошла к нему вплотную и не раздумывая, влепила ему пощёчину. Звонко. Так, что голова Кости дёрнулась.
— Прощай, Костя. — Бросила она холодно.
И вышла, оставив главного ведущего стоять у входа в гримёрку с красным лицом и белыми пятнами на скулах.
В коридоре повисла тишина. Алина, громко кашлянула в кулак. Но кашель больше походил на смех. Ивлев сжал кулаки, со злобой глядя вслед своей бывшей девушке, но вслух так ничего не произнёс.
А Ева вглядывалась с любопытством в его красивое лицо. Самое удивительное, сейчас она ничего не чувствовала. Ни жалости, ни боли, ни любви к нему. Только странное, почти физическое облегчение.
«Как же я раньше не видела, какой он пустышка? — думала Ева. — Он не стоит и пальца Вики. А моего уж и подавно. А я целых пять лет, умирала от любви к этому ничтожеству. Вот дура! Бабушка как всегда оказалась права. И Адам мне тоже говорил, в нашу первую встречу: не всегда то, что кажется желаемым и недосягаемым, стоит того, чтобы так страдать».
После ухода Вики Костя вышел в коридор и некоторое время стоял у кофейного автомата, делая вид, что читает сообщения в телефоне. Но Ева заметила, как он мечется: то заглянет в студию, то отойдёт, то снова вернётся.
Он явно хотел, чтобы передача не вышла в эфир. Чтобы никто и никогда не узнал, что он — тот самый Константин Ивлев, красавчик-ведущий, — встречался с дочерью известного бизнесмена и садиста, но ничего не предпринимал.
— Ты видел, кто сегодня в студии? — услышала Ева его голос за углом. Он говорил с кем-то из администрации. — Она же опозорит меня. Меня! Я не хочу, чтобы моё имя связывали с этим скандалом.
— Костя, она жертва насилия, — ответил мужской голос. — Это не скандал. Это правда, наши рейтинги взлетят до небес.
— Мне всё равно! — резко бросил Костя. — Пусть говорит что хочет, но без упоминания моего имени. Я не хочу быть в этом замешан. Если мои родители об этом узнают, они лишат меня всего!
Ева слушала и чувствовала, как внутри неё закипает злость. Он боится, что его идеальный образ треснет. Когда все узнают, что он встречался с Викой. Ведь он проходил мимо её боли. Не хотел защищать её — он хотел защитить себя.
«Какой же ты жалкий, Ивлев, — подумала Ева. — Как я могла в тебя влюбиться? Как я не замечала твою чёрную пустую душу?»
Передача началась. Ева наблюдала за кулисами, сжимая кулаки, и смотрела на экран монитора. Вика сидела в студии, прямая, как струна, и говорила в камеру без дрожи. Она рассказывала о том, как отец бил её, как запирал в комнате с решётками, как заставлял пить таблетки, чтобы она не сопротивлялась. Её голос был ровным, но иногда срывался, и тогда Ева чувствовала, как в её груди тоже всё сжимается. Она видела этот кошмар собственными глазами.
— Я выжила, — бросила Вика в конце. — И я решила, что больше не буду молчать. Я хочу, чтобы другие жертвы знали: вы не одни. И вы не виноваты, в том, что с вами происходит. Вы должны выбраться и бороться!
В зале повисла тишина. А потом начались хлопки. Сначала медленно, неуверенно. А потом студия взорвалась аплодисментами.