Дерганный сначало напрягся, сверкнув глазами, но потом взял справку и сделал вид, что расслабился.
— Да это ж наш человек! Проходи дорогой, присаживайся, так ты только сегодня от хозяина?! — И тут же прикрикнул на подростка. — Кеша, твою меть, ты че расселся! Метнись, накрой стол человеку, уваж!
Подросток вскочил и стал суетиться возле стола. Пододвинул Трофиму небольшой раскладной стульчик. Подрезал хлебушка, достал железную кружку и ложку из другого ящика. Выставил на стол еще несколько банок с консервами.
— Я Кикоть, за старшего в нашем обществе буду! Это корешь мой — Паленый. Мы с ним вместе чалились, да и потом дела делали. — Паленый только кивнул, не переставая наблюдать за Трофимом. — Это Пузырь, он жену свою убить хотел! — Кивнул Кикоть на толстого мужика. — Кешка — шнырек мой личный, тоже с малолетки только. А Серый у нас с братвы! Все значит образование получили, только сроки разные! И факультеты! — Хохотнул Кикоть.
— Ты сам то с какого раза откинулся? — Повернулся к Трофиму Паленый.
— Так четвертая ходка! А всего двадцатка за плечами, от звонка до звонка.
— Ну соли — идно! — Протянул Кикоть. — Только у нас коллектив уже слаженный, менять ничего не будем. Вливайся на общих основаниях под мое начало. А дела найдутся! — Кивнул Кикоть и пристально посмотрел на Трофима. — Ну так ты с нами или как?
— Так куда же я супротив коллектива! С вами! — Ответил Трофим. Сам он уже понял, что если откажется, то скорее всего не выйдет живым из башни.
— Ну вот и ладненько! Тогда давай за знакомство! — И он достал из ящика бутылку пшеничной, крутнул пробку и стал разливать по кружкам. Налил только три порции.
— Пузырь, хватит жрать! Иди Серого смени! — Повернулся он к толстяку. И Кешке скажи, чтобы воды из колодца, пару ведер наверх поднял, пусть прогреется, ополоснуться хочу.
— Ну давай Трофим, за волю — вольную! И за коллектив наш лихой, выпьем! — Поднял он свою кружку.
Трофим выпил, солидную порцию, грамм сто пятьдесят ему набулькали, пожевал хлебушка с долькой луковицы.
— А у тебя пера нет, консерву вскрыть, а то в ящике где — то, искать надо. — Глянул на него Кикоть.
Трофим молча, расстегнул корман рюкзака и достал найденный нож. Потом достал блок парламента.
— Угощайся братва! — И сделав вид, что ищет зажигалку, незаметно сунул в боковой карман пачку патронов.
— Ого, кучеряво живешь! А нам только явы накидали. И котлы у тебя, что надо! — Кивнул Кикоть на блок сигарет и часы. — Да и перышко не хилое. Упакованный ты смотрю, а вроде как говорил, что только сегодня с курорта?
— Так я рюкзачок этот в лесу нашел, и ножик там был, часы и вон френч!
— А ну да, ну да! Мы вот тоже сутки назад в себя пришли, глядь, а рядом ящички, да со скарбом разным. И чего только нет! И выпить и закусить. И стволы припасены. Покажи Паленый!
Паленый протянул руку за ящик и приподнял ручной пулемет с большим светло — коричневым рожком.
— И маслят к нему еще цинк. Ружье вон и пистолет. Смотри — маде ин бразил, написано, братва его мне презентовала!
— Таурус бразильский, сорок пятого калибра на десять патронов. — Пояснил стоявший сзади Серый.
— Ага, вещь! — Вальяжно кивнул Кикоть. — Ну тебе виднее! Сереженька — то у нас из бывших военных. Огромных, здоровенных! — Заржал он.
— А у тебя в рюкзачке валыны случаем не заныкано? — Поинтересовался Паленый.
— Нет, только ножик этот был. — Мотнул головой Трофим.
— Ну, ладно, тоже вещь хорошая, в хозяйстве пригодится колбаску порезать.
Кикоть вскрыл банку с тушняком, но ножик не отдал. А обтер тряпкой и положил на дальний от Трофима край стола.
Да, с такими ухо востро надо держать. Не доверяют. И рюкзак прошманают при первой возможности, хорошо про пистолет не сказал, надо его да и патроны спрятать. — Размышлял Трофим. — Вот же угораздило, второй раз на те же грабли! Последний срок прицепом получил, как рецидивист неисправимый. А с этими волками только пожизненное заработать! Нет, не хочу я в тюрьме сдохнуть! Рвану отсюда при первой возможности.
— Ну давай повторим! — И Кикоть начал разливать по новой.
— Нельзя мне больше — мотор барахлит! Последний срок вообще на больничке чалился. Пойду перекурю. — Трофим встал.
— А чего ходить — то? Мы тут дымим!