Гражданская война в Испании. 1936-1939: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

После разгрома 1898 года и потери колоний Марокко стало основным пунктом приложения сил испанской внешней политики. Особенно была заинтересована в дальнейшей экспансии армия, желавшая смыть позор недавних поражений и приобрести новое славное поле битвы, где военные могли бы быстро продвинуться по карьерной лестнице. Офицеров, сражавшихся в Марокко, почтительно называли африканцами, и из их рядов вышли все руководители путчистов 1936 года.

Между тем за испанским хищником в Марокко зорко следили два других – Франция и Англия (а с конца XIX века еще и Германия), не желавших чрезмерного усиления Мадрида на Африканском континенте. Именно Лондон и Париж помешали О’Доннелу расширить владения Испании в Марокко. Но в начале XX века ситуация изменилась. Не желая пускать в этот важный со стратегической точки зрения район Средиземноморья немцев, англичане и французы решили отгородиться от них нейтральной Испанией.

По двум франко-испанским соглашениям 1904 и 1912 годов Испании было выделено в форме протектората 20 тысяч кв. километров марокканского побережья (французы получили 572 тысячи кв. километров).

В 1909 году военные потерпели в Марокко первую серьезную неудачу в борьбе с местными племенами. Была объявлена мобилизация резервистов, которая натолкнулась на решительное сопротивление, особенно в традиционно антимилитаристской Каталонии. 26 июля 1909 года в этом регионе вспыхнула всеобщая забастовка. Улицы Барселоны покрылись баррикадами, и в течение 27–29 июля в городе шли настоящие бои. Многие храмы и монастыри были сожжены. После подавления восстания были арестованы тысячи людей, а впоследствии был казнен известный теоретик анархизма Ф. Феррер (ярый антиклерикал), которого представили зачинщиком беспорядков без всяких на то доказательств. Казнь вызвала массовые протесты во всем мире, а в Брюсселе Ферреру был даже поставлен памятник.

С этого момента армия и Каталония стали непримиримыми врагами. Однако их противостояние началось чуть раньше и имело своим следствием первое организованное вмешательство военных в государственную жизнь в XX веке.

В ноябре 1905 года около 300 молодых офицеров напали на редакции каталонского сатирического журнала «Ку-ку» и газеты «Регионалистской лиги» «Голос Каталонии», посмевших поместить на своих страницах антиармейские карикатуры. Вместо того чтобы наказать нападавших, правительство по требованию армейского командования приняло так называемый закон о юрисдикциях, по которому преступления против вооруженных сил и «Родины» подлежали рассмотрению не гражданскими судами, а военными трибуналами. Это было началом конца испанской демократии, так как каучуковые формулировки закона фактически отдавали в руки военных судей все «политические» преступления.

Накал страстей, столь типичный для испанской внутренней политики немного остудила Первая мировая война. У режима Альфонса XIII хватило ума провозгласить нейтралитет, хотя симпатии либералов, части консерваторов, республиканцев и социалистов, да и всего общественного мнения в целом были на стороне Антанты. Германофилами были сторонники Мауры, церковь и высшее военное руководство, преклонявшееся перед прусской военной школой. Сам король и королева также симпатизировали центральным державам, как монархическим странам. К тому же брат королевы-матери был командующим австро-венгерской армией на Итальянском фронте. Альфонс XIII даже передавал германскому военному атташе некоторые сведения, полученные им от представителей Франции и Великобритании в Мадриде. В отношении к войне опять выделились анархисты, заявившие, что она им глубоко безразлична.

Нейтралитет стал золотым дном для Испании, которая наживалась на поставках обоим воюющим лагерям. Причем росло не столько производство экспортных товаров (хотя объем прироста был все же впечатляющим), сколько цены на них. Так, например, добыча угля выросла в 1913–1918 годах на 68 %, а цена на него – в 2,7 раза. Стали за тот же период было произведено всего на 10 % больше, зато она стала дороже в 2,6 раза. Внешнеторговый баланс Испании впервые стал активным. Золотые запасы Испанского банка выросли с 674 миллионов песет в 1913 году до 2500 миллионов песет к моменту окончания войны.

Однако этот бум принес выгоду, прежде всего, всем промышленникам и арендодателям. Рост экспортных цен привел к небывалой инфляции и на внутреннем рынке, которая практически никак не компенсировалась ростом зарплаты. Так, цены на пшеницу в Барселоне поднялись в 1914–1917 годах на 62 %, на кукурузу – 80 %, на картофель – 90 %. Высококвалифицированный рабочий получал 5–7 песет в день, но многие довольствовались 2–3 песетами, а сельскохозяйственные рабочие жили и на 1,5 песеты. Килограмм сала стоил в то время 2,5 песеты, трески – 2,20. Мясо было практически недоступно широким слоям населения.

В 1916–1917 годах в городах Испании начались забастовки и демонстрации против дороговизны (в деревне инфляция дала себя знать чуть позже – в 1918 году, – чем и объясняется временной разнобой в акциях городских и сельских трудящихся).

Страна вступала в полосу нового невиданного ранее революционного подъема.

Глава 3

«Большевистское трехлетие» и военная диктатура

Чтобы правильнее понять причины нарастания революционного движения, необходимо кратко остановиться на состоянии его основных отрядов – рабочих и каталонских националистов к концу Первой мировой войны.

Собравшаяся на свой Х съезд ИСРП (24–31 октября 1915 года) насчитывала 14,3 тысячи членов, в основном в Новой Кастилии, Мадриде (1925), Андалусии (6988), Эстремадуре и Стране Басков. Благодаря избирательному блоку с республиканцами партия впервые в истории провела в кортесы в 1910 году своего депутата (Пабло Иглесиаса). Членами партии были 176 муниципальных советников в 72 муниципалитетах. ИСРП издавала 13 газет, в том числе ежедневный центральный орган «Эль Сосиалиста» («Социалист»). Партия поддерживала Антанту, а в области внутренней политики требовала установления демократической республики, для чего и вошла в блок с республиканскими партиями.

Профсоюз, находившийся под контролем ИСРП – ВСТ, увеличил свои ряды с 15 тысяч членов в 1899 году до 148 тысяч в 1913 году. Потом, правда, численность ВСТ сократилась до 100 тысяч к 1917 году. Половина членов ВСТ была сконцентрирована всего в трех городах – Мадриде, Бильбао (центр Страны Басков) и Овьедо (столица Астурии). ВСТ быстро уловил настроения масс и уже с 1915 года начал борьбу против дороговизны и за увеличение минимальной зарплаты. Примечательно, что профсоюз предлагал в качестве мер по борьбе с инфляцией государственное регулирование цен и уменьшение расходов на войну в Марокко.

В 1911 году отдельные анархистские профсоюзы Каталонии объединились в Национальную конфедерацию труда (НКТ), которая в 1915 году превратилась из каталонской в общенациональную. В этом же году в ней насчитывалось 160 тысяч членов, а к 1917 году – 320 тысяч. Это был типично анархистский профсоюз без регулярных членских взносов и освобожденных работников. Деньги собирались лишь в случае конкретных забастовок для поддержки бастующих. Конфедерация отвергала любую политическую борьбу, декларируя лишь улучшение экономических условий труда. На деле, однако, при НКТ были боевые законспирированные группы, занимавшиеся индивидуальным террором.

ВСТ и НКТ соперничали друг с другом, особенно в борьбе за деревню. ВСТ создавал различные организации самообразования среди крестьян еще начиная с 1903–1904 годов, прежде всего в Андалусии. Но в целом и ИСРП, и ВСТ мало занимались аграрным вопросом, что было типично для европейской социал-демократии. В 1913 году в Кордове образовалась анархо-синдикалистская «Национальная федерация земледельцев», которая позднее в 1919 году вошла в состав НКТ.

В Каталонии реакцией автономистского движения на «закон о юрисдикциях» стало объединение всех национальных сил в 1906 году в организацию «Каталонская солидарность». Пока этот союз различных сил контролировался крупной буржуазией. Поэтому ИСРП и НКТ относились к каталонскому движению настороженно. А армия и церковь ненавидели его всей душой.

С мая 1916 года НКТ и ВСТ стали координировать свои акции по борьбе с дороговизной. В июле того же года прошла всеобщая забастовка железнодорожников, которых поддержали шахтеры. 18 декабря НКТ и ВСТ объявили общенациональную забастовку против дороговизны, которая не выдвигала никаких политических требований.

С марта 1917 года под влиянием Февральской революции в России оба профсоюза стали готовить генеральную стачку, направленную на взятие власти рабочим классом.

12 августа 1917 года забастовка началась по всей Испании. Среди требований ее руководителей было проведение выборов в Учредительные кортесы, которые должны были решить вопрос о будущем государственном устройстве страны. В обращении забастовщиков к гражданам Испании подчеркивалось, что рабочие не элемент беспорядка, а «спасители всего народа Испании».

Правительство прекрасно сознавало, что монархия, да и весь общественный строй страны висит на волоске. Правая газета «АБЦ» призывала 12 августа покончить с «рабочей диктатурой».

13 августа железнодорожники парализовали всю страну. Рабочие вышли на улицу, но армия, используя объявленное правительством военное положение, заняла все ключевые пункты в крупных городах. В Мадриде заговорили пулеметы. В Астурии и горном бассейне Леона рабочие практически взяли власть в свои руки. В некоторых населенных пунктах была провозглашена республика. В Бильбао металлурги блокировали местные власти и, если бы захотели, могли их сместить. Но такой команды от руководителей забастовки не поступило. Правительство, охваченное паникой, санкционировало фактическую военную оккупацию Астурии и Басконии, где было убито 320 рабочих, включая подростков.

В Барселоне войска стали стрелять по пикетам забастовщиков уже 13 августа. Город покрылся баррикадами, на что армия ответила применением артиллерии. Всего в столице Каталонии было убито 32 человека. В Астурии генерал Анидо дал команду убивать рабочих, как «диких зверей». Одним из тех, кто выполнял этот приказ, был молодой офицер, герой марокканской войны Франсиско Франко.

18 августа забастовка была подавлена не только благодаря жестким репрессиям армии, но также из-за отсутствия твердого руководства стачкой и предательства буржуазных республиканцев, первоначально рассчитывавших взять власть с помощью восставших рабочих. Было арестовано более 2 тыс. человек. Армия впервые в новейшей истории Испании выступила как антинародная сила.

При этом зловещую роль в событиях августа 1917 года сыграли так называемые хунты обороны. Эти своеобразные комитеты среднего офицерства (генералов в них не принимали) появились в начале XX века среди привилегированных родов войск – артиллеристов и военных инженеров. Сначала они выдвигали лишь частные требования (например, выступали за право военных инженеров заниматься гражданским строительством) и не выходили на арену публичной политики. Но в 1916–1917 годах военные хунты возникли и в самом многочисленном роде войск – пехоте. Они выступали против фаворитизма в армии, за повышение зарплаты офицеров и против засилья в руководстве вооруженных сил представителей наиболее богатых семей. В отличие от инженеров и артиллеристов офицеры пехоты были выходцами из средних слоев, поэтому возникновение хунт обороны внушало оптимизм многим демократическим и левым политикам. На самом деле хунты были ориентированы строго монархически, антикаталонски и критиковали «гражданских» политиков, ввергнувших страну в кризис. Тем не менее высшее руководство армии решило распустить хунты 25 мая 1917 года. Однако их руководство отказалось подчиниться и было арестовано 27 мая. Сразу же образовалась «запасная» центральная хунта, подготовившая настоящий заговор против власти. Подавляющее число военных высказало центральной хунте свою поддержку. Генерал-губернатор Барселоны генерал Марина, проведший арест членов хунты, сам оказался перед угрозой заключения.

С хунтами солидаризировались республиканцы, да и многие испанцы видели в них силу, способную обновить страну. 1 июня центральная хунта в ультимативном порядке потребовала освобождения арестованных офицеров и официального признания правительством «Союза хунт обороны». В тот же день правительство капитулировало, выпустило заключенных членов центральной хунты и чуть позднее ушло в отставку, так как король фактически открыто встал на сторону военных.

Это был еще один плохой знак для испанской демократии. Армия почувствовала, что вполне способна взять власть в стране (что она и сделала через 6 лет). И уже в августе 1917 года руководители офицерских хунт были среди наиболее жестоких палачей всеобщей забастовки.

События августа 1917 года стали своего рода «репетицией» гражданской войны между рабочими и армией, во многом определившей ход «настоящей» гражданской войны 1936–1939 годов. В 1917 году старый строй устоял, но ненависть между профсоюзами и военными стала непреодолимой.

В ноябре 1917 года до Испании дошли сообщения о социалистической революции в России. И уже в этом же месяце на многих митингах в защиту заключенных лидеров августовской забастовки люди скандировали «Вива Русия!» («Да здравствует Россия!»). ИСРП, ВСТ и НКТ приветствовали советскую власть. Когда весной 1919 года правительство Франции предложило послать испанские войска в Россию, в ходе массовых демонстраций протеста были разгромлены французские консульства в Барселоне и Валенсии. Профсоюзы пригрозили всеобщей стачкой.