— Меня зовут Брут, а тебя как называть?
Бен приподнял взгляд от следов сначала к одежде этого человека, а затем и к его лицу. Пусть по внешности определить был ли этот Брут настоящим оказалось сложно, но по одежде уже можно было сделать некоторые предположения.
«А вот у него, — Бен внимательно присмотрелся к легкой тоге незнакомца, — явно остался тот же прикид, что и во время гибели. Так почему у меня костюм панды?»
— Брут, — охрипшим голосом заговорил Бен, — это тот, что предал Цезаря?
— Ты меня знаешь?
Лицо Брута исказилось. Если до этого он, как казалось, был совершенно спокоен, то теперь шокирован и насторожен. По этой его реакции сразу стало понятно, что о происходящем в современном мире он практически ничего не знал.
— Почти вся мировая история тебя знает. — Бен усмехнулся, отвел взгляд в сторону и чуть тише добавил: — Как предателя.
— Приятно слышать.
В голосе Брута прозвучала ирония. В этот момент Бен не смотрел на него, так что не мог сказать, как именно выглядело его лицо после этих слов. Вместо этого задумавшись над тем, чего именно хотел от него Брут, Бен спросил:
— Зачем ты здесь?
Наступила тишина. Мужчина молчал секунду, пять, десять, и лишь тогда, когда Бен вновь удосужился посмотреть на него, он довольно улыбнулся. Уже по этой натянутой паузе стало понятно, что он намеренно выждал то мгновение, когда Бен все же заинтересуется им. И именно тогда он спросил:
— Хотел протянуть руку помощи и обменяться сведениями.
— Чушь, — мгновенно возразил Бен. — Ты же только что сказал, что я только-только появился здесь.
— Я сказал «пробудился», а не «появился». — Брут слегка склонил голову и хитро улыбнулся. Всякий раз, когда он делал это, в его глазах появлялся блеск превосходства, будто бы все складывалось именно так, как он хотел. — В этом месте каждые девять часов стирают воспоминания, поэтому, возможно, ты просто потерял часть своей памяти.
— Стираются воспоминания?
— Верно. Некоторые оставляют записи на снегу или камнях, некоторые вырезают их прямо на себе. Вот я и подумал, что ты можешь знать нечто, чего не знаю я.
Бен задумался, однако вовсе не над возможностью потерять память. Куда больше его волновало то, зачем Брут говорил все это.
«Это стратегия такая? Подкинуть мне безобидную информацию, чтобы расположить к себе?»
Поразмыслив так еще несколько секунд, Бен с легким прищуром посмотрел в глаза Брута и спросил:
— Тебе известно, что в центре озера находится Люцифер?
— Да.
— Так почему ты не обратился к нему? Он определенно знает больше.
Брут устало и даже как-то разочарованно выдохнул. Покачав головой, он спокойно ответил:
— А станет ли он рассказывать это кому-то? Все-таки мы с тобой в одной лодке, а с ним…
— Здесь он ничем не лучше нас. Предатель и в аду есть предатель.
Наступила тишина. Эти слова Бена показались совершенно удивительными. Любой, кто знал, что это было за место, боялся Люцифера как единственного демона на всем этаже. Именно из-за присутствия падшего со стороны озера веяло мрачной пугающей аурой, и именно поэтому немногие грешники решались ступить туда.
— Хорошо, — на выдохе произнес Брут. — Твое право. Просто наши рассуждения немного различаются в этом.
Бен промолчал, и, все еще не скрывая своего напряжения, продолжил смотреть на лицо этого подозрительного незнакомца. Между тем, Брут улыбался, будто пытаясь расположить к себе.
— Ты голоден? — Потянувшись рукой к небольшой сумке, что свисала с его пояса, Брут приблизился. Пока Бен пристально наблюдал за ним, мужчина вынул из сумки совсем небольшое, но все же спелое темное яблоко и плавно протянул его. — После потери сознания обычно организм чувствует себя истощенным. Я могу поделиться с тобой едой.
При виде яблока Бен усмехнулся. Он видел в этой ситуации нечто очень ироничное: сам Марк Юний Брут протягивал ему в аду запретный плод. Чем не начало настоящего кошмара?