— Банри?
Услышав его, Бен удивленно замолчал, и в тот же миг монстр с выломанной шеей повернулся к нему лицом. Зрелище было все таким же нелицеприятным. В отличие от всего корпуса, который был повернут спиной к Бену, лишь голова смотрела прямиком на него. Длинный язык все также торчал наружу, глаза были вытаращены, но именно теперь в них виднелся блеск осознания ситуации.
Осторожно приподняв лапы, Бен тихо прошептал:
— Успокойся, ладно. Все хорошо.
— Ты убил меня.
Блэр определенно была в сознании. Если во время сражения до этого она не придавала значения ни себе, ни тому, на кого нападала, то теперь по ее голосу и по ее взгляду были заметны зачатки разума.
Бен виновато улыбнулся и пожал плечами. С невинностью ребенка он ответил:
— Милая, мы все мертвы.
Не выдержав прилива усталости, Блэр рухнула назад, прямо на колени. Ее тело, странно развёрнутое, все задрожало. Зеленое пламя стало все более насыщенным. Блэр уже ничего не говорила, просто смотрела в глаза парня, не шевелясь.
— Разве, — тихо зашептал Бен, наблюдая за происходящим, — это не огонь восстановления?
Люцифер посмотрел на парня с задумчивостью. Понять, что чувствовал Бен, было сложно. В его глазах можно было разглядеть смятение, ужас, боль и растерянность. Однако в них были и такие эмоции, о существовании которых сам падший ничего не знал.
— Обереги предназначены для того, чтобы дать шанс грешникам. — Люцифер вновь взглянул на горевшее тело и стал подмечать, что постепенно оно начало тлеть. — Помнишь, о чем я говорил? Воспользоваться шансом или нет — выбор только ваш. Она не могла восстановить тело сама, поэтому добровольно отказалась от человечности, чтобы получить возможность перемещаться. Самое ужасное в аду — это потеря контроля над телом. Если бы у нее не было четкой цели, например, желания кого-то убить, она бы не смогла сделать и этого.
— Поэтому, — заговорил Бен, — для нее огонь восстановления — это огонь уничтожения?
Парень попытался глубоко вздохнуть. Отступив на один шаг, он практически рухнул на землю и задумчиво сел в позе лотоса. Он явно не испытывал жалости или ненависти по отношению к самому себе, скорее происходящее просто удивляло его и вызывало даже какое-то человеческое сочувствие по отношению к Блэр.
— Сожалеешь, что убил ее? — вслух спросил Люцифер.
Отведя взгляд куда-то вправо, падший заметил на стене ту самую кровавую запись, из-за которой Бен решился пойти на подобный шаг. В это же время сам парень не двигался, не отвечал и даже будто не слушал — он был полностью погружен в самого себя.
Так и не дождавшись ответа на вопрос, а точнее, не захотев дожидаться, Люцифер добавил:
— Не сожалей о принятом решении. Никогда. Поверь, это лишь принесет тебе страдания.
Вопросы для осознания главы:
1. По какой причине другие грешники могут не стремиться разгуливать по озеру, как это делают основные герои (Банри, Брут, Кассий)?
2. К кому большее была обращена последняя фраза Люцифера? К Бену или скорее к самому себе?
3. Какие физические особенности могут появляться у одержимых?
4. Хочет ли Брут на самом деле выбраться с этажа и почему он не стремится делать это?
9. Нелицеприятная победа
Тишина, уже довольно долгое время висевшая в воздухе, казалась все более напряженной. В молчании проходили минуты, и они же сводили с ума. Люцифер, лежавший на мягкой сумке, снизу-вверх, задумчиво и немного тревожно смотрел прямо в глаза Бена.
Между тем парень в забавном плюшевом костюме панды, сидя прямо на снегу, напряженно смотрел куда-то вниз. Его ноги были скрещены в позе лотоса, руки сцеплены в замок и безвольно опущены. Кулон с изображением креста, свисавший с его шеи, казался совершенно новым. Поблескивая при тусклом свете окружения, он невольно цеплял взгляд и привлекал внимание.
— Эй, — прозвучал тихий зов Люцифера, — ты как?
Услышав этот голос, Бен будто опомнился и пришел в себя. Приподняв руку, он приложил ее к медальону на груди, сжал его и как-то отстраненно ответил:
— Мое время уже вышло.
— И?