— Вилен, он был такой хороший, понимающий, такое надежное мускулистое плечо и грудь, к которой так и хочется припасть и найти опору, если вы меня понимаете.
— Отлично понимаю! — заверила ее Олеся, кидая страстные взгляды в сторону Владимира.
Ахмат тоже посмотрел, удовлетворенно отметив, что сам Владимир не так уж и сгорает от страсти. Как и с несколькими другими "принцами", его скорее интересовала не Олеся и ее выдающееся во всех измерениях тело, а познания Листвы в магии.
— А потом я привела его к себе домой, — вздохнула Оля.
— Ты была влюблена и доверяла ему, — торопливо сказала Олеся, кидая взгляд в сторону Владимира.
Тот улыбнулся в ответ, но как-то натянуто.
— Мы, ну неважно. Вилен взял утюг и сказал, что заберет его. Он был выше, сильнее и мы только что, ну неважно. В одной руке оружие, в другой утюг, я просто ничего не могла сделать.
Кабанкин обязательно поинтересовался бы, что за оружие, подумал Ахмат, любуясь Олей.
— Но утюг меня спас! — голос Оли изменился и стал торжественным. — Он сам включился, ошпарил Вилену лицо, оставил ожог на руке и в падении раздробил ему стопу! Вилен не сумел сбежать, а при аресте и потом твердил только, что собирался меня ограбить, ни с какими бандами он не связан!
— Врёт, — авторитетно изрекла Олеся, совершая мощный кивок и колыхая подбородками и щеками.
— Даже мне стало понятно, что творится нечто странное и я пришла, чтобы вы разобрались, чего же хочет дух Леонида и чего хотели от него бандиты?
Затем они обсудили контракт и сошлись на двухстах монетах, сотню Олесе и сотню Ивану, а свою сотню Ахмат собирался получить от самой Оли натурой. Разумеется, вслух звучало совсем иное, но Олеся и Ахмат парой взглядов заключили молчаливое соглашение, отлично поняв друг друга. Ольга немного помялась, бормоча, что двести — многовато, но затем уступила, ради "любимого утюга и духа страдающего Леонида".
— Восемь лучей в восемь сторон и девятый вниз, указание на мир мертвых, — Олеся учила Владимира чертить круг, ползала рядом на коленях. — Магический контур и направление, мел — проводник, еще подойдут толченые ракушки, вой-трава, сплетенная в единый жгут, а также щепки, но исключительно от волшебного тополя, другие не годятся. Ахмат, доставай утюг.
— Сейчас, — отозвался карлик, изучая взглядом сумку.
Если тот оборонялся и там действительно сидел дух, мог ли тот при касании перейти в самого Ахмата?
— Я достану, — улыбнулась Оля и действительно достала.
Утюг выглядел громоздко, потерто, словно кто-то взял элегантную и невесомую технику Прежних и затем долго переделывал ее в самодельной кузнице. Утюг включился и Оля что-то прошептала ему, поглаживая ручку. Ахмат сжимал в руке разрядник и задумчиво глядел на утюг, прикидывая, куда будет его бить, когда тот дернется.
Утюг поставили в центр звезды и Олеся сходила за жезлом.
— Лучше возьми посох, — посоветовал Ахмат.
— Хватит и тебя с разрядником, — оскалилась Олеся в ответ и обернулась к Владимиру. — Направляешь магию в центр, здесь все стандартно, затем переходишь к заклинанию.
— А в чем разница? — поинтересовалась Оля.
— Посох для грубой, мощной магии, — пояснил Ахмат, — поэтому наверху зачастую всякие магические камни лепят, ну и еще им можно просто драться. Жезл для обычной магии, ну а палочки для совсем уж тонких воздействий. Умелый маг может обойтись и без инструментов, но с ними удобнее.
— Хаути! Хо! — почти закричала Олеся, указывая жезлом прямо на утюг.
Тот продолжал помаргивать лампочками, грелся и, казалось, сейчас поедет куда-то по своим делам.
— Хм, никакого отклика, странно, — Олеся потерла подбородки, бросила взгляд на Владимира. — Сделай круг.
Владимир быстро очертил круг и звезда внутри исчезла, а сам он прибег к какой-то магии из арсенала некромантов.
— Ты права, дорогая, — сказал он озадаченно, — никаких следов магии, особенно духов.
— Может, вы, — начала говорить Оля, но Ахмат быстро подлетел и коснулся ее руки своей.
— Не надо, — прошептал он.
Обошлось без взрыва Олеса и криков о дипломе, а Владимир просто объяснил.