На берегах Ганга. Прекрасная Дамаянти: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

После пушечного выстрела на крыльце первого двора появился Суджи Даула, окруженный придворными сановниками. Тамтамы, барабаны и длинные медные трубы встретили его воинственным маршем. По широкой, обитой дорогим штофом лестнице Суджи Даула взобрался на спину слона и уселся на блестящий трон. Приближенные взобрались на менее роскошно убранных слонов, сообразуясь по чинам и положению при дворе.

Шедшая впереди пешая лейб-гвардия очищала короткими копьями путь и бесцеремонно тыкала ими в толпу. При проезде набоба народ повсюду бросался на колени, а стоявшее шпалерами войско встречало главу и властелина грохотом тамтамов, барабанным боем и оглушительным звуком труб.

Почти за четверть мили от города показались и первые отряды английского войска. Впереди ехал полковник Чампион на высланном ему навстречу слоне. Рядом с ним на удобно устроенном сиденье помещался сэр Вильям Бервик, остальные офицеры следовали верхом. Позади них широким фронтом шли первые батальоны, небольшой отряд артиллерии с несколькими полевыми орудиями и, наконец, остальные части войска. Солдаты были в мундирах из белой бумажной ткани, в круглых тюрбанообразных шапках, но полковник Чампион и офицеры ради торжественного случая были в красных парадных мундирах английской армии.

Когда шествие встретилось с английским войском, последнее остановилось и взяло на караул.

Полковник Чампион приблизился к набобу. После обычных приветствий он отклонил приглашение набоба разместиться во дворце и попросил указать ему место для лагеря, которое было назначено тут же. Суджи Даула выразил желание присутствовать при его устройстве, сошел со слона и пересел на поданную ему лошадь.

Полковник отдал нужные приказания, и солдаты немедленно принялись за рытье канав, земляных валов и окопов, после чего раскинули привезенные с собой палатки. Когда английское войско разместилось в своем лагере, при входе в который было поставлено несколько полевых орудий, набоб приказал доставить провиант.

Как ни был сэр Вильям занят своими воспоминаниями и как ни наполнял все его мысли образ Дамаянти, окружающее представлялось ему полным новизны, поражало и вызывало живейший интерес. В Мадрасе и Калькутте он встречал еще европейскую культуру, незаметным образом производившую свое действие и на туземцев, здесь же он видел настоящую азиатскую жизнь во всей первобытной простоте, а блестящая роскошь двора набоба Аудэ превышала даже самые смелые фантазии.

Внутренние дворы княжеского дворца так и сверкали пестрыми камнями и позолотой. Слуги, бросившиеся навстречу возвращавшемуся властелину и гостям его, составляли чуть ли не целую армию. Все покои были загромождены украшениями и коврами. На просторных двухэтажных террасах были устроены искусственные сады, окруженные колоннадами, и в садах этих было соединено все, что только может произвести искусство садоводства в климате вечного лета. С террас по широким мраморным лестницам можно было спуститься в парки, где большие пальмы, акации, гарцинии и имбирные деревья раскидывали благодатную тень. Местами виднелись большие пруды с гладкой, как зеркало, поверхностью и лодками на берегах.

Набоб предложил гостям пройтись по садам — гордости всех азиатских князей. У каждого поворота дорожки, под каждым тенистым деревом, появлялись слуги со шербетом и фруктами и одновременно подавали роскошнейшие цветы в серебряных и золотых чашах. Из садов гостей повели в покои дворца, где они при помощи многочисленных слуг могли освежиться в роскошных купальнях, а затем попросили к обеденному столу.

Парадная столовая состояла из обширного зала с колоннами и видом на садовые террасы. Здесь, по индусскому обычаю, для каждого гостя был поставлен отдельный стол, а посередине зала находился стол набоба. За обедом подавали все, что могла предложить индусская и европейская роскошь: лучшие старые вина европейских погребов, фрукты, овощи, дичь, редких рыб, так что даже самый избалованный гастроном счел бы себя удовлетворенным во всех отношениях.

С одной из галерей раздавалась тихая и однообразная, но мелодичная музыка, а в промежутках между кушаньями посреди зала появлялись прекрасные танцовщицы.

Полковник Чампион был мрачно молчалив и на слова набоба отвечал односложно. Зато Клод Мартен оживленно и обстоятельно беседовал с Суджи Даулой, и, когда последний стал сетовать на безобразие и грязь, царившие на улицах Лукнова, полковник тотчас же предложил набобу план перестройки города и княжеского дворца.

После обеда полковник Чампион немедленно откланялся, сел на лошадь и поехал обратно в лагерь к своим войскам, а Клод Мартин занял великолепное помещение во дворце.

Англичане пробыли еще два дня в Лукнове, и празднества во дворе набоба происходили ежедневно. Потом войска выступили в поход с азиатской пышностью, провожаемые несметными толпами народа.

Впереди шла легкая кавалерия, предназначенная для разведок. За нею следовали пешие воины, вооруженные ружьями или луками, которыми они действовали успешнее, чем огнестрельным оружием; потом набоб со своей свитой. Впереди шли музыканты в богатых одеждах; их начальник с множеством пестрых бус на шее держал длинный изогнутый рог из золоченого металла и издавал редкие протяжные звуки; за ним шли свистуны, литаврщики, люди с тарелками и продолговатыми барабанами, издававшими слабые дребезжащие звуки. Вся эта музыка составляла дикий грохот, в котором только звуки рога обозначали некоторый такт.

За музыкантами на слоне везли громадное государственное знамя из зеленого шелка, затканного золотом. За знаменем шел роскошно украшенный слон набоба. Суджи Даула сидел на троне, убранном великолепным коврами. По обеим сторонам на стременах стояли служители с громадными опахалами из павлиньих перьев. Сзади набоба на маленьком сиденье сидел служитель и держал над головой повелителя большой красный шелковый зонтик, затканный золотом. Телохранители на лошадях в роскошных попонах и блестящей сбруе окружали слона набоба.

Среди этой пышности резко выделялось своей простотой английское войско, следовавшее на небольшом расстоянии. Полковник Чампион занял место в арьергарде, главным образом потому, что он мог отстраниться от нападения. Он отказался от слона, присланного ему набобом, и ехал верхом, окруженный офицерами. Командующий войсками Суджи Даулы Клод Мартин составил себе штаб из нескольких англичан и самых способных военачальников набоба и тоже отказался от присланного богато украшенного слона. Он ехал на своей сильной лошади, то присматривая за авангардом, то подгоняя отставших, и каждый раз, когда проезжал мимо слона набоба, Суджи Даула говорил ему несколько лестных слов.

Войско двигалось довольно медленно. В полуденный зной сделали привал, а при наступившей темноте расположились бивуаком; для набоба и его свиты раскинули шатры, чтобы после отдыха, на заре, двинуться дальше.

В Рохилканде попадались деревни с красивыми постройками, садами, фруктовыми деревьями и хорошо обработанными полями, но все деревни были заброшены, в них не было ни людей, ни скота. Все бежали дальше, на склоны Гималаев. По азиатскому обычаю, войска, вступив на враждебную территорию, немедленно все подвергали разрушению: дома были сожжены, деревья срублены, поля затоптаны.

Эту опустошительную работу производила легкая конница авангарда, так что собственно войско шло уже по пустыне.

Клоду Мартину с трудом удавалось удерживать войска хотя бы для того, чтобы собирать плоды на случай нехватки съестных припасов, следовавших длинным обозом за армией.

Полковник Чампион мрачно смотрел на пустыню, через которую ему приходилось идти, и среди английского войска раздавались громкие порицания жестокого и бесцельного варварства воинов Аудэ.

Наконец разведочный отряд легкой кавалерии сообщил, что на широкой равнине у гималайских гор сосредоточены все военные силы рохиллов. Клод Мартин тотчас же велел остановиться и растянул всю армию цепью. Англичане остались в тылу, пехота образовала каре: по бокам конница, в середине артиллерия. Так как уже надвигались сумерки, войско расположилось лагерем в поле. Набоб собрал военачальников в своей палатке, и во время сытной трапезы следовавшие за войском в многочисленных повозках танцовщицы увеселяли зрителей.

Полковник Чампион отклонил приглашение набоба и сидел со своими офицерами у костра.

Полная тишина английского лагеря нарушалась только громкими криками и шумом, доносившимися из войска Аудэ, а у сэра Вильяма сердце сильнее билось при мысли о первом сражении, в котором он будет завтра участвовать.

Рохиллы по возвращении послов, потерпевших в Калькутте неудачу, стали немедленно готовиться к войне. Ханы отдельных племен созвали всех способных носить оружие, снабдили их ружьями и зарядами, собрали всех лошадей.

Таким образом составилось сильное, хорошо вооруженное войско из пехоты с ружьями и стрелами и легкой кавалерии, хорошо умеющей владеть пиками и саблями.

Ахмед-хан был единогласно избран главным военачальником.

Он приказал очистить местность, граничащую с владениями Аудэ, а женщин и детей, равно как скот и провиант, отвезти на север, к склонам Гималаев, откуда в случае неблагоприятного исхода войны их можно было спрятать в неприступных горах. Потом он стянул все войско на равнине, где с одной стороны оно защищалось крутыми отрогами гор, а с другой — рекой и было доступно нападению только с юга. Тут был разбит лагерь, укрепленный окопами. С тыла подвозились припасы, с утра до вечера спешно составленное войско проводило учения.

Ахмед-хан был умелым военачальником, в молодости он сражался в рядах войска Великого Могола, и вскоре его армия была доведена до такого совершенства, какое редко встречается в Индии.