Цвет любви – МЫ: читать начало книги онлайн

Леди не тявкнула, не заскулила, лишь крепче прижалась ко лбу Клима, и только пробежавшая по хребту дрожь выдала завилявший хвост.

Клим погладил собаку по голове, поднялся и, раздеваясь на ходу, присоединился к Милане в ванной.

Они проснулись до будильника, но Милана решила устроить по-настоящему доброе утро, и собираться пришлось буквально по секундомеру. Клим отвёз её на работу. С его недавней подачи Мила ушла в свободное плавание и сняла отдельный кабинет. Клиенты набирались, и она начала задумываться о расширении и объединении с приятельницей.

Клим набегался с Леди в сквере, как и обещал накануне. Вернулся, накормил их обоих и запер дверь в кухню, попросив Леди его не беспокоить. Вытряхнул из пакета тетрадь Авроры на стол. Сел перед ней, гипнотизируя обложку.

Клим снова испытывал неловкость, из-за которой закрылся даже от собаки. Последнее дело залезать без спроса кому-то в дом, трусы и тем более в душу. Он был уверен, что кучерявая бабуля и даже кудрявый кот это знали, но всё же пошли на такую крайнюю меру.

Чувствуя себя взломщиком, он вновь уставился на рисунок на первой странице, на котором чёрно-белый смерч нёсся к радуге, неизвестно откуда взявшейся на грозовом небе.

Клим отмахнулся от воспоминаний, постучал кулаками по столу и наугад раскрыл дневник где-то немного за серединой. Перед ним предстал разворот, наполовину исписанный синей ручкой всё тем же ровным овальным почерком. Поверх текста выделялся цветок со множеством лепестков. Клим подумал, что нарисован он был красной пастой, но, зачем-то проведя по нему пальцами, понял, что линии выведены краской.

«Утром приехала мама, – прочитал Клим, скрипнул зубами и продолжил. – Раньше всегда меня тискала, заваливала вопросами, на которые не дожидалась ответов, зацеловывала и снова спрашивала обо всём подряд. А сегодня просто долго обнимала. Как будто боялась, что, если отпустит, я испарюсь. Я не стала спрашивать, на сколько она приехала. У неё отпуск, и она снова здесь – это главное».

Клим зажмурился: «Отпуск у неё, блошины, чтобы с зелёными пацанами похороводить!»

«Мама весь день улыбалась, но всё равно видно, что ей грустно. Затеяла приготовить настоящую, привезённую из Италии пасту со специями оттуда же и замороженными креветками из нашего местного супермаркета. Мама сама такая: с другой планеты, но сочетается и с земной бабушкиной квартирой. Мне кажется, я тоже такая. Знать бы ещё, где моя планета.

Перед сном мама забралась ко мне на кровать и рассказала про папу. Так странно вышло. Она упрямо обозначает его моим отцом, а мне легко называть его папой, хотя я ни разу в жизни его не видела».

Отступ сантиметра в полтора и дальше:

«За окном глубокая ночь, густая, как гуашь, окрашенная каплей пигментных чернил. Никак не спится. Всё думаю о маме. О папе тоже немного. Братишка пришёл. Шерсть с одного бока влажная. Значит, бабушка тоже не спит, а плачет втихушку.

Почему взрослые такие несчастные? Мама, папа, бабАля… Классная наша Наташсанна… Его мама ведь такая же… – Клим перечитал предыдущие строки, не улавливая, чья ещё мама с подчёркнутым “его” вдруг появилась, но так и не нашёл подходящего объяснения. – Бабушка говорит, что на нас родовое проклятье по имени на букву “А”. Только это всё ерунда. Зачем взрослые сами портят себе жизнь, страдая о том, что было, или заранее переживая о том, что может быть? Не хочу становиться такой взрослой».

Текст обрывался на середине страницы, но Клим не мог заставить себя перелистнуть на следующую. Сидел и пялился на строки, доверенные бумаге молчаливой рыжей девчонкой.

Воткнутые как попало картонки опять грозили выпасть. Он резко вытащил их все. Четыре штуки. Перетасовал, не глядя. Развернул веером и в очередной раз завис.

На первой был изображён его автомобиль сверху, прорисованный вплоть до тополиного пуха на крыше и бликов на лобовом стекле.

На втором на спинке старой скамейки сидел он сам, долговязый подросток, настороженный и готовый в любую секунду сорваться, куда бы ни понадобилось, прячущий в ладони тлеющий окурок.

На третьей – мальчишеский силуэт на тополе в ночи, будто выхваченный желтоватыми листьями, отражающими свет из окон. Клим узнал себя в то время, когда выбирался с балкона на крепкую ветвь, а с неё по стволу вниз, сбегая из дома без предупреждения.

С четвёртой смотрел опять он, но уже взрослый, чуть хмурый, сосредоточенный. Монохромный рисунок чёрной краской. Тем необычнее смотрелся свет вокруг изображённого Клима, словно призванный подчеркнуть резкие контуры и тени.

«Песец! Только влюблённой малолетки мне и не хватало», – раздражённо проговорил Клим, сунул картонки в раскрытый разворот и захлопнул тетрадь.

Глава 5

Зло вдавив ни в чём не повинную кнопку входного звонка, Клим осознал, что явился наобум. Однако, не успев стукнуть по косяку с досады, он услышал щелчок замка.

Все та же картина: его встретили женщина и кот. Только в этот раз смотрели они по-другому, но разбираться с их ожиданиями Клим не собирался.

Он шагнул внутрь, бесцеремонно потеснив хозяйку и заворчавшего кудряша, прикрыл за собой дверь. Ударил по выключателю, мельком поразившись, что, похоже, бабуля сама видит в темноте, как кошка. Сдержанно подал Алевтине Васильевне синюю тетрадь и взялся за дверную ручку.

– Хотите побыть сводней – найдите другого женишка.

Внезапный странный звук заставил Клима оглянуться. Братишка распушился, подняв дыбом шерсть, и оскалился, издавая монотонное шипение. Казалось, его хвост случайно воткнули в розетку, и кота шарахнуло током, превратив в большую шаровую молнию с рваными краями. Можно было бы рассмеяться, если бы не грозная морда, определённо дающая понять ничтожному человечишку, что уходить таким образом не стоит.

Баба Аля наклонилась и похлопала кота по выгнутой дугой спине:

– Тише, Братишка. На роду нам, видать, написано, чтоб все наши мужики, кроме тебя, крепки задним умом были.

Она тяжело вздохнула и подняла на Клима взгляд, полный такой нестерпимой тоски, что он поперхнулся готовым сорваться с языка язвительным ответом.