Черт возьми. Это было больно. Поморщившись, я прижал руку к сердцу.
Как я мог быть таким идиотом? Купол реагировал на эмоции моей пары. И этот щит был частью ее сущности.
И ей не понравилось, когда я приблизился к ней.
Николас тихо присвистнул и сел в траву. Полуденное солнце припекало, и по его лбу катился пот.
— Это было впечатляюще, майор.
Со стоном я сел, все еще потирая грудь, а Эйвери следила за каждым моим движением из-за своего щита.
— Ты уверен, что она твоя пара? — протянул Николас.
— Да, — отрезал я и помассировал грудь.
— Просто большинство пар не пытаются убить друг друга, когда…
— И большинство не умирают, а затем воскресают с какой-то неизвестной силой внутри себя!
Вампир поднял руки, сдаваясь.
— Боже мой, какой вспыльчивый. Я просто указал на очевидное. Не нужно откусывать мне голову.
Я готов был снова зарычать, но сдержался. Мне не нужен был еще один удар в грудь от купола. Потому что как бы я ни злился на Николаса, он прав. Эйвери вела себя не как моя пара. Она вела себя так, словно я совершенно незнакомый для нее человек, который хотел причинить ей вред. И она защищала себя любыми доступными средствами.
Даже если это означало, что в процессе пострадаю я. Не совсем типичное поведение для пары.
Эйвери снова настороженно посмотрела на меня, но мне показалось, что я уловил проблеск раскаяния в ее взгляде.
Я нахмурился. Она должна испытывать раскаяние. Ведь удар, который я только что получил в сердце, мог убить обычного человека.
Я поправил рубашку, затем встал и побрел туда, где сидел раньше.
Со стоном я плюхнулся обратно на траву, мой волк нервно расхаживал внутри меня.
Я вытянул ноги, сминая высокие стебли травы. От этого движения в воздух поднялся запах цветов. Лепестки и пыльца танцевали на ветру, а над головой простиралось бледно-зеленое небо в землях фейри.
Мы с Николасом просидели на этом поле почти двенадцать часов, и вокруг нас уже появилась большая утоптанная поляна.
Я бродил вокруг магического купола, под которым спряталась моя пара, вытаптывая цветы. Но учитывая, что мои метания только усилили исходящий от нее запах тревоги, я заставил себя сесть.
Ну, мне удалось не двигаться большую часть времени.
— Не знаю, сколько еще я смогу это выносить. — Николас обмахивал лицо веером, морщась от жары солнца. На его алебастровой коже выступили капли пота, но постепенно появлялись красные полосы. Был почти полдень, так что солнце нещадно палило.
— Тебе не обязательно здесь оставаться, — сказал я ему, стараясь говорить тихо, чтобы снова не напугать Эйвери.
— Ты это уже говорил три часа назад.
— И я не шутил. Тебе пятьсот лет? Солнце ведь обжигает тебя.
— Вообще-то мне пятьсот девяносто три года.
— Вот именно. Ты начинаешь выглядеть слегка поджаренным. Просто иди, старик. Почему бы тебе не отправиться в штаб-квартиру СВС и не доложить обо всем Уэсу. Я останусь здесь. Я ни за что не оставлю ее.
— Старик. — Вампир усмехнулся. — Наверняка давно уже хотел меня этим оскорбить.
Я вздохнул.