— Значит, ты влюблен бескорыстно. Растешь.
Под шалью что-то завозилось. Я почувствовала, как Косма по-змеиному напряглась у меня на плечах.
— Скажена, — прошелестела она еле слышно. — Мне он не нравится.
— Тебе никто не нравится.
— Да. Но он мне не нравится по-особенному!
Милан тем временем отряхнул колени, оглядел меня уже внимательнее и кивнул в сторону подворотни, где было однозначно потише.
— Веда не водит ко мне кого попало. Значит, у тебя проблема, которую решают незаконно. Я слушаю.
Рассказала я все коротко: башня, ведьма, договор и лазейка через брак. Про Косму и про то, что я гасильщик, пока ни слова. Незачем.
Милан слушал, привалившись к стене и сложив руки на груди.
На лице кроме скуки ничего не было. Ровно до того места, где я сказала, что инквизитор должен признать брак настоящим. Милан тут же оживился.
— О-о-о… вот как… Это уже интересно. Обмануть того, кто чует ложь, — высшая лига. Я беру дорого.
— У меня нет денег.
— Тогда у нас короткий разговор.
— Зато, — продолжила я, — у меня будет имя, дом и муж, у которого вдруг появляется законная жена с правом на половину всего, что он наживет. Тебе не нужны деньги вперед. Тебе нужна доля.
Врала я отчаянно и вдохновенно, так как доли не существовало. Наживать я ничего не собиралась.
Милан долго смотрел на меня. Потом улыбнулся одними уголками губ.
— А ты быстро учишься.
— Особенно плохому. Потому что было у кого.
Он помолчал, постукивая пальцем по красивым губам.
— Знаешь, что бывает с теми, кого инквизитор ловит на липовом браке? Жену отправляют обратно к опекуну, а мужа уже в подвал Конвенции, где из него год вытягивают, где и у кого он научился врать богам. Я видел тех, кто оттуда выходит. Лучше бы не выходили.
— Тогда не попадайся, — пожала я плечами.
— О, я никогда не попадаюсь, — усмехнулся Милан. — Но на той стороне стола еще ни разу не сидел тот, кто чует ложь так же ловко, как я ее говорю. Будет занятно.
— Так ты согласен? — осторожно уточнила я.
— Пока думаю.
Он думал ровно столько, сколько нужно, чтобы я успела испугаться отказа. А потом кивнул, мерзавец.
— Слушай мои условия, — деловито сказал Милан. — Никаких чувств. Никаких ожиданий. Это работа. Я играю влюбленного мужа ровно столько, сколько нужно инквизитору, получаю свою долю и исчезаю. Ты не плачешь мне вслед. Я не пишу тебе писем. Договорились?
— Идеально! — восхитилась я.
— Тогда последнее. — Он снял с шеи шнурок с потертым серебряным колечком. — Это мой амулет на удачу, который никогда не подводил. Дай-ка проверю, чем от тебя несет, прежде чем лезть в петлю…
Милан не договорил, потому что колечко в его пальцах потемнело, тихо хрустнуло и осыпалось серой трухой прямо в грязь.
Знаете, есть такая тишина, в которую можно положить кирпич, и он не упадет? Вот сейчас воцарилась именно такая.