— Я не понимаю, как наши предки всё время жили в такой жаре, — сказала Хьютай, хотя её гладкая кожа всё же оставалась сухой, — дальние потомки живших здесь айа сохранили их отменную терморегуляцию. Но, даже несмотря на это, жители Тайланы днем редко выходили на улицу. А если всё же выходили, то одевались на удивление легко. Алый шелк на бедрах и сандалии, — всё, что можно выдержать в такой жаре. Пара нарядилась точно так же, — так тут одевались и юноши, и девушки. Впрочем, файа попадалось так мало, что огромный город казался вымершим.
В Тайлане было всего несколько сот зданий, зато столь огромных, что вблизи взгляд не мог охватить всю их безмерность. Самые дальние из них казались сизыми силуэтами горных вершин, скрываясь в текучем мареве. Зато колоссальная пирамида бывшего Генерального Совета Анмайа была видна прекрасно. Над широким кольцом воды, замыкавшим дивный венец радиально сходящихся каналов, вздымался высокий цоколь с глухими, наклоненными внутрь стенами. Восемь отвесных пилонов по его углам поражали размерами, а центральная пирамида вздымалась на три мили. Нестерпимо горящие на солнце субстальные иглы-шпили вокруг неё поднимались ещё выше.
Когда-то там было сердце народа, населившего восемь тысяч планет. Сейчас на Эрайа не было своего правительства. Даже этот город, и сейчас вмещавший одиннадцать миллионов жителей, управлялся не оттуда. Там был только музей… и главный архив планеты, — он и был, собственно, их целью. Впрочем, до дворца оставалось ещё мили три, — не меньше часа пути по такой жаре, но туча сопровождавших их нанетов, увы, исключала поездку в метро. Анмай вздохнул. Хорошо ещё, что пара юных рутов решила остаться в отведенных им комнатах. Как ни велико было их любопытство, иногда им хотелось побыть наедине друг с другом. Он не волновался за них, но вот вспоминать, как он бежал из Аромары, бросив тысячи людей на расправу карателей, было стыдно. Конечно, он спас Светлану и Андрея, но сколько таких юных людей умерло?..
Анмай помотал головой, выбрасывая из неё явно лишние мысли. Они делали то, что могли сделать, — а случалось то, что суждено. К счастью, на этом побеге их проблемы, вроде бы, кончились. Они высадились за несколько миль до ближайшего крупного аэродрома, добрались до него пешком, и безо всякого труда затерялись среди файа. «Товия» смогла, наконец, не только снабдить их фальшивыми идентификационными кодами, но и внедрить их в компьютерные сети Шарны. Так что, решив не тратить время зря, они вылетели, уже на файском самолете, в столицу, где быстро получили жилье, — несколько просторных, прохладных комнат в середине тысячеэтажного жилого массива. С жильем тут проблем не было, — во времена расцвета Игры Тайлана вмещала сорок миллионов жителей. Они прилетели в неё ещё пять дней назад, но лишь сейчас узнали достаточно для задуманного ими…
Анмай вздохнул. Он думал, что начатая им история закончилась штурмом Аромары, — но она стала лишь первым камнем в лавине.
Файа решили страшно отомстить за резню в Кейсе и Олаире, разрушив несколько городов рутенцев. Они бросили в бой огромную армию, — 80 вертолетов, 125 тяжелых танков, 200 БТР, 25 тысяч Воинов и примкнувших к ним Игроков. В старые времена такая сила опустошила бы земли людей, круша всё на своем пути и убивая их тысячами. Но сейчас всё изменилось.
Кто-то (Анмай хорошо знал — кто) надоумил рутенцев обратить внимание на самоходные матричные ретрансляторы, прикрывавшие вторжение. Вскоре все пятнадцать этих огромных, неповоротливых машин были выведены из строя. Защищавшее их силовое поле не поддавалось, но рутенцы сжигали их интеллектронные схемы установленными на вертолетах микроволновыми пушками, работающими на частоте файских весмов.
Армия побежала, — и в этот миг давний и неодолимый страх перед файа исчез без следа. Вернувшись на свои земли, файа остановились, но рутенцы продолжили начатую ими войну, и сами повели наступление.
В решающем сражении под Кейсой каратели были наголову разбиты. Их армия потеряла почти всю технику и половину солдат. Ракеты, наводившиеся на излучение весмов, громили каждое крупное скопление файа, а рассыпавшись на множество мелких групп, их армия полностью потеряла управление. Рутенцы наступали, не давая файа опомниться, их общины гибли одна за другой. Несколько разбомбили прибывшие из Ламайа самолеты, другие были взяты штурмом. Имена Кейсы, Олаиры, Нанны отныне принадлежали истории. Файа стремительно теряли земли, которые уже не одну тысячу лет считали своими, — остановить наступление на малонаселенных открытых равнинах было невозможно. Рутенцы подошли уже к южному полюсу Эрайа, к городу Лайуру, где был один из пяти космопортов файа. Те поклялись отомстить, собрав силы со всего материка, но из этого пока ничего не вышло — Воины сражались рассеянными группами, без толку и смысла, Игроки бежали в безопасные места, например сюда…
Беженцы во все времена выглядят одинаково, но, после того, что Андрей рассказал о последнем большом набеге файа, случившемся всего год назад, сочувствовать им у Вэру как-то не получалось…
Миновав колоссальный мост, ведущий к одному из восьми входов, он вздохнул с облегчением, укрывшись в тени дворца, перед грандиозными воротами. В широкой боковой стене массивного гранитного портала нашлись узкие броневые двери, — закрытые, но не запертые, они открылись от простого нажатия на кнопку.
Анмай с облегчением нырнул внутрь, в просторный коридор, с наслаждением чувствуя, как остывают волосы и кожа. Насколько они смогли узнать, архив скрывался глубоко под землей, под центральным массивом дворца, — и попасть туда было очень непросто. Даже сопровождавшим их нанетам «Укавэйры» требовалось ещё добрых часа два, чтобы разведать, и, насколько возможно, обезопасть путь пары.
Когда их глаза привыкли к прохладной темноте, они не спеша пошли по анфиладам дворца, направляясь в кинозал, — Хьютай, как обычно, решила потратить эти часы ожидания с пользой. Всего минут через пять они вошли в это шумное, очень просторное помещение, отделанное в светло-палевых тонах. Вид его был своеобразным, — откидные, словно в самолетах, кресла, сложные изгибы стен, — из-за них зал напоминал отчасти внутренность бочки. Он был действительно очень большим, — высотой этажей в шесть, и файа в дальнем его конце казались крохотными.
Пара устроилась в нижних рядах, недалеко от входа, — ряды кресел поднимались над ними, словно склон холма. Едва треть их была занята, — но вокруг висел ровный, неразборчивый гул, негромкий, удивительно уютный. На галереях, прорезавших стены в задней части зала, тоже виднелись файа.
Анмай откинулся в кресле, устроился поудобнее, сложив руки на животе. Хьютай сидела рядом, насмешливо, искоса, посматривая на него. Анмай напустил на себя непроницаемый вид, — именно она упросила его пойти на «Иэннимурскую эру», после того, как Андрей прожужжал им все уши о том, что это нечто потрясающее. Так что, несмотря на вполне реальную опасность разоблачения, — во дворце были вполне современные нанодетекторы, — настроение у Вэру было превосходное. Он ощущал томное, приятное волнение, — разделенное со множеством файа вокруг, и оттого ещё более уютное. Ему даже не слишком хотелось, чтобы начинался фильм, — настолько ему понравилось просто сидеть здесь. Но вот прозвучал громкий музыкальный сигнал, затем второй, и свет начал мягко, незаметно гаснуть. Собравшиеся кучками файа заторопились по своим креслам, и после третьего сигнала свет погас окончательно. Одновременно раздался мощный, постоянно нарастающий звук — от него у Вэру похолодело в животе.
Несколько бесконечных мгновений не происходило ничего, потом, с потрясшим всё здание ударом, перед ошеломленным Вэру распахнулась бескрайняя равнина, покрытая жесткой голубоватой травой. Над ней, в бездонно-синем небе, повисли невероятно огромные миры, — не луны, а целые планеты, покрытые материками и океанами. По равнине текла такая же необозримо широкая лавина каких-то больших зверей, — тёмных, с белыми полосами, похожих на огромных тигров, — они неслись, распластываясь в длинных прыжках, буквально летя над землей, и Анмай не сразу заметил приникших к их спинам всадников, — тоже огромных, лохматых, почти обнаженных. Они не очень-то походили на файа, — на их широких, жестоких, тёмно-золотых лицах горели топазовые глаза с вертикальными кошачьими зрачками. Они орали что-то дикое, размахивая тяжелыми изогнутыми мечами и длинными винтовками.
На фоне варварской лавины мелькнули титры: «Р`Лайх. Центр Вселенной», потом камера взлетела вверх и вперед, показывая необозримость атакующей волны, а потом Анмай увидел крепость, — земляные бастионы и рвы. Камера наплывала на неё. Он увидел людей, — несомненных рутенцев, — в белых мундирах, в спешке занимающих тянувшиеся по гребням валов траншеи. За бастионами стояли огромные чёрные орудия, — вокруг них суетились канониры. Анмай увидел, как в казенник загнали огромный, — дюймов на десять, — снаряд, как заперли затвор, потом ствол орудия начал подниматься с металлическим пощелкивающим лязганьем, — и вдруг по ушам ударил выстрел. Звук был вполне натуральный, — Анмай ощутил, как кресло под ним дрогнуло. Из дула вырвалось огненное облако, потом камера отъехала, и он увидел длинный ряд таких орудий, — одно за другим они вплывали в кадр, поднимали стволы, и стреляли.
Вдруг изображение сдвинулось. Камера повисла где-то в вышине, между крепостью и атакующей её варварской волной. В кадр неспешно вплыл массивный, лениво вращавшийся снаряд, к нему неторопливо пристроился второй и третий. Изображение повернулось, теперь Анмай видел их закопченные торцы, так же неспешно снижавшиеся над морем крохотных скачущих фигурок. Вдруг, с пугающей быстротой, они прыгнули вперед, и по ушам ударили уже настоящие взрывы. В гуще наступающей волны выросло страшное красно-черно-желтое дерево из огня и земли. Вокруг него в воздух полетели длинные кувыркающиеся туши боевых зверей и маленькие тела всадников. Взрыв следовал за взрывом, все поле покрылось чёрно-багровыми колоннами разрывов и летящими в воздух телами. Следуя за ними, камера отступала, пока не зависла уже за валом крепости. Перед ним клубился сплошной дым, — видно ничего не было, но казалось, что под столь чудовищным обстрелом уцелеть ничего не могло. Солдаты на валу тревожно вглядывались в клубящуюся мглу.
Несколько мучительно длинных секунд ничего не происходило. Потом из дыма вдруг вынеслось массивное тело боевого зверя, — он перелетел ров и вал в одном немыслимо длинном прыжке, и приземлился уже внутри бастиона, взрывая когтями землю, — казалось, что под ним разорвался небольшой снаряд. Всадник выхватил меч, и одним взмахом снёс голову ближайшему солдату. Его товарищи тут же сбились в короткую цепь и снесли и всадника, и его зверя залпом из винтовок, но через вал уже прыгали новые, огромные хищники рвали людей на куски, словно демоны смерти. Каждый из них жил не больше десяти секунд, — но успевал устроить настоящую бойню. Очень скоро они полегли все, — но их всадники в большинстве остались в живых, и яростно, направо и налево рубили людей. В рукопашной винтовки не играли никакой роли, — нападавшие быстро теснили защитников. Во главе их была женщина, — рослая девушка с диким и, в то же время, очень красивым лицом. Она продвигалась вперед, словно смерч, оставляя за собой одни трупы. Очень скоро последних защитников крепости окружили на небольшом пригорке. Эта сцена поразила Вэру, — крохотная, стремительно тающая горстка людей яростно отбивалась от окружившего её моря варваров во главе с их свирепой предводительницей. Очень скоро последние защитники пали, и нападавшие устремились на вершину бугра. Десятки рук в едином порыве устанавливали огромную жердь с кроваво-красным флагом, — на нем чернел странный символ из восьми изогнутых веретенообразных сегментов, похожий на водоворот.
Вдруг изображение замерло. Окружающее поплыло, словно дым, сменяясь с неразличимой быстротой, осталась лишь группа воздвигающих флаг варваров. Но она тоже изменялась, — снизу вверх поползли ручейки бронзы, облекая её и превращая в статую. Одновременно изменялись и их лица, — выражение зверского торжества стиралось с них, сменяясь благородной, окрашенной горечью потерь радостью победы, да и сами они становились другими, — гладкими, точеными, с длинными глазами и красивыми изгибами дважды изогнутых, словно лук, губ.
Когда трансформация завершилась, мир вокруг вновь обрел плоть. Анмай увидел выхоленную лужайку, на которой стоял памятник. Потом камера начала неторопливо отплывать. Он увидел открытый, ухоженный парк. По его дорожкам неспешно бродили создания, очень похожие на отлитых в бронзе, — только, разумеется, живые. Гибкие, высокие, очень красивые, они были одеты во что-то яркое и разноцветное, — нечто вроде коротких платьев или туник с большими накладными карманами. Анмай не знал, кто тут парни и девушки, впрочем, это мало его занимало, — камера продолжала отъезжать, и он видел теперь уже всю крепость, только превращённую в музей, — те же валы и пушки, но обрамленные ухоженными газонами и дорожками, по которым бродили группки экскурсантов.
Неожиданно послышался гул. Изображение закрыл плоский, словно составленный из нескольких сросшихся цилиндров корабль, судя по окнам многочисленных палуб пассажирский, — на его выпуклых золотисто-коричневых боках промелькнул тот же, похожий на водоворот чёрный символ. Корабль пролетал перед Вэру добрых полминуты, — а когда, наконец, кончился, камера поднялась уже высоко, и он увидел окруживший крепость невероятный город, — узкие пирамиды, конусы, башни его разноцветных зданий пронзали облака, словно горы. Между ними и на их уступах зеленели парки, разделённые сложной сетью каналов, — а в воздухе парило невероятное количество разнообразнейших машин. Всё это было поразительно похоже на уже виденные им Девять Миров Файау. Промелькнувшая на экране надпись сообщила, что всё происходит «тридцать тысяч лет спустя».
Город продолжал удаляться и уходить вниз, но не становился меньше, — из-за рамок экрана в кадр вплывали всё новые здания. Вот в него вплыл берег моря и расположенный на нём космодром, — стоявшие, вернее, парившие низко над ним корабли не уступали размерами городским зданиям. Когда показались, наконец, зеленые равнины и горы, Анмай видел уже всё побережье материка, вдоль которого простерся этот невероятный город.
В кадр вплыл зеркальный бок непонятной конструкции, потом ещё одной и ещё, и вдруг появилось решетчатое поле колоссального космодрома, — во многих его ячейках замерли похожие на узкие уступчатые пирамиды корабли.
Наконец, в поле зрения появилась вся планета. Её окружало невероятно сложное ажурное кольцо сверкающих конструкций, соединенное с поверхностью похожими на иглы башнями. Она удалялась, уплывала вдаль, вокруг появились другие планеты, — сначала всего несколько, потом много. Они плыли в подсвеченном синеватыми туманностями пространстве, подобно падающему снегу. Потом появилось ядро этой невероятной структуры, — не солнце, а линза голубого пламени, из её полюсов исходили призрачные, безупречно ровные конусы синеватого сияния. Её окружали исполинские, во много раз больше планет, многогранники, тоже ярко сияющие, — уже, правда, отраженным светом. Всё это постепенно удалялось, уплывало вдаль.
Изображение затянуло голубым туманом. Вскоре он превратился в исполинскую сферу силового поля, замкнутого вокруг этой невероятной системы, — но на этом укрепленном ядре она не кончалась. Вокруг него простерлись дикие, растрепанные туманности, просвеченные укрывавшимися в них звёздами, — слишком маленькими, правда, для настоящих солнц. Кое-где мелькали и планеты, — все обитаемые, голубовато-белые, как и в ядре системы, — а между ними неторопливо плыли пирамидальные корабли…
Анмай смотрел на экран, приоткрыв рот, и, когда Хьютай, горячо зашептав на ухо, потянула его за руку, едва не зашипел от злости. Но пришли они сюда не ради фильма, и возражать не получалось. Нанеты справились с заданием куда быстрее, чем они ожидали, — но «пробитый» ими коридор в сигнальных и охранных системах дворца не мог держаться долго, и паре следовало поспешить.
Вслед им захихикали, — ещё одной парочке приспичило обниматься ногами, — и Анмай сначала разозлился ещё больше, а потом едва не засмеялся сам.
Они выскользнули в пустынный коридор, и, осматриваясь, быстро пошли по нему. Первый ход вниз попался им всего через сотню шагов, — широкая, бледно освещенная лестница, отделанная мрамором, и с резными мраморными перилами. Она квадратами уходила вниз этажей на сорок, и Анмай почесал затылок, — спуск занял бы добрых полчаса. К счастью, рядом нашёлся лифт, бесшумно опустивший их на самое дно, к массивной стальной двери в мраморной стене шахты, — запертой, но нанеты «Укавэйры» справились с ней за несколько секунд. Анмай с благодарностью тронул браслет, и вошёл внутрь. Здесь начинались уже настоящие туннели, сохранившиеся со времен Первой Культуры, — полутемные, пустые и очень холодные. По его коже прошёл озноб, и он поёжился, как и Хьютай, обхватившая голые плечи. Здесь, много ниже дна Рэра, нигде не ощущалось сырости — анмайа строили очень надёжно. Идти до архива пришлось бы не один час, но тут, к счастью, нашлись небольшие вагончики, и в одном из них они поехали по этим туннелям с тёмными монолитными стенами, залитыми синим светом, тусклым и мертвенным.
Анмай остановил вагончик у очередной запертой стальной двери, — «Укавэйра» сбросила им трёхмерный план дворца. На сей раз её нанеты провозились с ней больше, — около минуты.