— Но они уже ничего не смогут с нами сделать, — удивилась Хьютай.
Анмай хмуро улыбнулся.
— Для уничтожения планеты вовсе необязательно посылать к ней армады межзвездных дредноутов и высаживать миллионный десант: достаточно одной ракеты-снаряда, летящей с субсветовой скоростью. Такой удар нельзя отразить: свет не позволит увидеть то, что движется почти со скоростью света. Даже если масса ракеты будет составлять всего восемьсот тонн, она превратит наш мир в мертвое небесное тело: возникшая при взрыве ударная волна в твердой, жидкой и газообразной материи сметет с лица Уарка все живое, и нас, и наши укрытия. Если такой снаряд будет выпущен, у нас не останется шансов. Тут все зависит от удачи — нам либо повезет, либо нет.
— Я думала, война окончена, — печально сказала Хьютай, — а теперь вижу, что угроза стала еще больше!
— Ты права. Я не знаю, сообщили ли они на базу, куда направляются, но скорее всего — да. Любой межзвездный корабль стоит очень дорого. Ему не позволят вот так просто исчезнуть. Если Советники найдут звездолет, они поймут, чем его поразили. Тогда нас не спасет уже ничто. Если нет… что ж. Наш мир мертв, Цитадель Хаоса уничтожена. У нас очень мало времени, чтобы изучить находку, Хьютай, и едва ли мы сможем ей воспользоваться. В космосе очень трудно что-либо спрятать. Скорее всего, нам придется уничтожить корабль — взорвать его, или, если сможем, направить в какое-то другое место. Вряд ли открытия, которые мы там совершим, будут приятными. И по поводу этой победы у меня нет ровно никакой радости. Ты помнишь, что я тебе говорил? Мне страшно вступать в войну, в которой у нас почти нет шансов на победу. Но ждать, когда ОНИ придут за нами, еще страшнее! И я не хочу быть таким же, как они. Я не знаю, как этого достичь, но я буду учиться. Я даже не знал, насколько я дикий, — Анмай вдруг слабо улыбнулся. Хьютай легко пригладила его вечно лохматые волосы. Он закрыл глаза.
— Я думаю, старая история закончена, и нам пора начинать новую. С чего мы начнем?
Он поднял голову. Их глаза встретились.
— Пойдем в зал про-Эвергета. Именно в нем начало новой жизни… и смерть старой тоже.
Анмай и Хьютай стояли на галерее, взявшись за руки. В зале было полно рабочих — они проверяли состояние машины после битвы. Здесь еще везде было сыро, пахло теплой водой. Внизу собралась группа молодежи, молча смотревшая на машину. Про-Эвергет спас их всех — и Анмай не сомневался, что паломничество вскоре станет регулярным.
Он повернулся к Хьютай.
— Я покажу тебе кое-что.
Они пересекли мостик и ступили на плоский восьмигранник центрального возвышения машины. Несколько толстых плит покрытия здесь были сняты. Инженеры в белом с помощью крана извлекали из ячеек огромные желтые контейнеры и ставили на их место новые, точно такие же.
— Пополняется запас гиперядер, — пояснил Вэру, — здесь, увы, все, что мы произвели. Но малые ускорители работают на полную мощность, и скоро их будет много.
Хьютай заглянула вниз. Массивный цилиндр медленно вползал в глубокую ячейку. Ее окружали пучки труб.
— На самом деле, в таком контейнере их всего сотая доля грамма. А эти огромные баки — только радиационная защита.
Инженеры быстро закончили свою работу, поставили на место и закрепили плиты и с достоинством удалились. Кроме них двоих на крыше машины никого не осталось. Она слабо вибрировала.
— Работает на холостом ходу, — сказал Вэру. — Теперь, пока про-Эвергет нам не нужен, мы вернемся к исходной программе экспериментов и будем использовать коллайдер по его прямому назначению — для познания структуры материи. Там, внизу — место столкновения пучков. Оно и есть про-Эвергет. А все остальное — всего лишь спуск и прицел. Нам столько надо узнать…
— Но самое тяжелое позади, — сказала Хьютай, опершись о верх ограждения. — У нас больше нет врагов здесь, и мы можем просто спокойно работать.
— А ты знаешь, сколько нам нужно сделать?
Анмай встал рядом с ней, заглядывая вниз.
— Прежде всего, пожалуй, всем нужно отдохнуть — люди и файа измотаны до полусмерти непрерывной работой. Затем наладить нормальную жизнь, обеспечить всех жильем и пищей — это не просто! Нужно выбрать Совет и принять новые законы. Нужно замкнуть хотя бы основные технологические цепочки, если мы не хотим превратиться в дикарей. Когда зима закончится, придется налаживать добычу необходимого сырья. Нужно занятся всерьез нейрокибернетикой — это очень важно! И мы не должны, увы, иметь здесь детей!
— Но почему?
— Когда мы построим корабль — если построим, — в него войдет не очень много файа и людей. А мы не можем никого оставлять — иначе они просто не позволят нам улететь. Мы снесем остатки Цитадели и станем строить Эвергет там, но сначала нам придется создать материалы, которыми можно перекрыть свод диаметром в милю! А когда Эвергет будет готов, мы построим над ним и под ним стены космического корабля, — я уже знаю, каким он будет! — и покинем наш мир. Надеюсь, мы успеем.
— А разве можем не успеть? Теперь, когда…
— Да. И список причин очень длинный.
Они уселись вместе у самого края, их глаза живо блестели. Вэру взял теплые руки Хьютай в свои.
— Пройдут сотни лет исследований, прежде чем мы сможем начать строительство Эвергета. А сколько займет сама работа? Века? И я боюсь… У нас не осталось врагов, но в космосе — особенно здесь — могут произойти… Наши ракеты уже трижды сбивали астероиды, угрожавшие нам!
— Но всякий раз успешно!
— Здесь довольно и одного промаха. А какие сюрпризы готовит нам Бездна? В Туманности столько всего — астероиды и планеты, лишившиеся солнц, нейтронные звезды, черные дыры… а что будет, если такая черная дыра столкнется с Бездной? Или с Нитью? А Межрасовый Альянс? На эти годы мы должны будем затаиться, но, если они будут внимательны, они найдут нас. А наши люди? Файа? Всех мучают кошмары, и наши ученые бессильны. Чем все это кончится? У нас уже восемь тысяч безумцев, а сколько их будет? И когда страх проходит, неизбежно остаются следы…
— Наш мир меняется, и мы должны измениться, — сказала Хьютай, — и не бояться нового.