По коже Лэйми разлился ледяной озноб. Это... существо было не менее полумили в длину и вокруг него – прямо в воздухе – клубился рой других, более мелких созданий, темных или светящихся. Казалось, их с каждой секундой становилось всё больше, словно они возникали из воздуха.
Лэйми ещё не успел по-настоящему испугаться – поверить в то, что он видит ЭТО наяву и впрямь было трудно, – когда на половине экранов враз возникла ВСПЫШКА. Небо над тварью вдруг будто иглой прокололи и там, меньше булавочной головки, сверкнула, почти коснувшись её, ярчайшая, ослепительная даже на экранах точка-звезда. Буквально через миг она выросла в огромный огненный полукупол. Он рос прямо над землей, набухая всё больше, – и оторвавшись-таки от неё, превратился в раскаленный добела шар, а там, где была тварь, всё плавилось, горело, теряло форму. Огонь, раскаленные вихри, ад – и даже дыма нет, всё исчезает без остатка! Всё залил ослепительный свет – изображение как на экране телевизора, когда яркость максимальная, а контраста совсем нет. Изображение начало мигать... но камеры как-то работали даже в этом аду, хотя снаружи горела растительность и плавился грунт. От страшного жара ломались и корежились самолеты. У них отваливались крылья; фюзеляжи сминались, как растаявшие. Корежились, взрывались и горели машины. Даже на танках свертывалась краска, потом вспыхивал и начинал плавиться металл.
Через какие-то секунды до них дошла ударная волна – Лэйми видел, как с одного из танков сорвало башню, а сам танк подпрыгнул, отлетел и перевернулся кверху днищем. Орудия тоже летели и переворачивались, как будто были из дерева, а не из стали. Даже стотонный тепловоз сорвался с рельсов, отлетел от них и завалился на бок. Сами рельсы корежились и завязывались узлами, шпалы вспыхивали. От тепловоза отрывались какие-то тяжеленные детали и улетали прочь, – а вокруг неслись песок и земля, превращенные в расплавленный шлак. Всё это длилось какие-то мгновения, а затем страшный удар потряс здание. Лэйми полетел куда-то вверх и закричал. Свет погас, всё вокруг громыхало и катилось, казалось, в самый ад. Потом пол ударил его и тьма сменилась болью.
7.
Когда мутный, тускло-красный свет аварийных аккумуляторных фонарей залил пыльную мглу, Лэйми опомнился, словно очнувшись. Зал превратился просто в свалку – всюду валялся какой-то бесформенный хлам пополам с штукатуркой, в нем, отчаянно ругаясь, возились люди. Железобетонные стены расселись, в трещины проникал быстро густевший дым. Воздух заполнился паром и пылью. Лэйми тут же расчихался.
– Без паники! – загремел, поднявшись на ноги, рослый, массивный мужчина. Лэйми догадался, что это и есть генерал Олмейн. Впрочем, его мундир был так осыпан пылью, что он смахивал на повара. – Мы немедленно эвакуируемся в Рас-Мару. Лейтенант Джен, окажите помощь раненым. Майор Хартц, проводите людей к машинам. Капитан Томас, подойдите ко мне.
Чья-то рука взяла Лэйми за шиворот и без лишней нежности поставила на ноги. Это был Вайми – волосы его побелели от пыли, из рассеченной брови по лицу текла кровь, но он казалось этого не замечал. Сам Лэйми с удивлением понял, что отделался несколькими ссадинами и разодранными непонятно когда штанами.
– Пошли! – сказал Вайми, осматриваясь в поисках гвардейцев из Малау, но те куда-то исчезли, словно по волшебству.
– К-куда? – спросил Лэйми. Он понял, что потрясен случившимся сильнее, чем ему бы хотелось. Не каждый день в миле от тебя взрывается термоядерная бомба – а ты остаешься жив и почти цел. Почти.
– За детонаторами. Я не верил, что мы сможем забрать их, но нам повезло... так сказать. Всё, пошли!
Выбравшись из зала, они пошли по длинному пустому коридору, пока не оказались у каких-то больших дверей. Здесь Вайми тщательно осмотрелся – а потом, достав из кармана какую-то карточку, открыл массивную дверь слева. Они оказались в пустой комнате с компьютерными терминалами. К удивлению Лэйми, все они работали и на экранах мерцали непонятные схемы. Один из них был вделан прямо в стену над небольшой, но массивной панелью из белой эмалевой стали. Вайми подошел к ней, прямо на экране набрал код. Что-то коротко пискнуло, затем тяжелая бронепанель с шипением ушла в нишу и Вайми извлек из-за неё небольшой серебристый чемоданчик со скругленными углами. На его крышке был странный знак, похожий на рассыпанную мозаику.
– Что это? – спросил Лэйми. В голове у него гудело, она кружилась и соображал он не очень хорошо.
Вайми взвесил чемоданчик в руке. Судя по всему, он был довольно-таки тяжелым.
– Это? Конец. Конец всему, – он вновь ткнул в экран и бронепанель задвинулась. – Всё, пошли отсюда.
– Куда?
В голове у Лэйми сейчас был полный хаос. Он едва мог поверить, что всё это происходит наяву.
– В гараж, парень. Или ты хочешь идти пешком?
Лэйми не хотел. По засыпанной обломками лестнице они спустились в нижний коридор. Свет здесь тоже не горел, под потолком вился дым, под ногами хрустело битое стекло. Лэйми со страхом посмотрел на дверь, ведущую в изолятор. Судя по доносившимся из-за неё жутким звукам, тварь выбралась из своей темницы – а старых автоматов охраны было явно недостаточно, чтобы справиться с ней. Наверное, бронестекло не смогло выдержать удара – но судя по тому, как эту дверь перекосило, она уже никогда не откроется.
8.
Дверь в гараж также оказалась закрыта. Вайми сорвал пластиковые панели со стен справа и слева от неё и отжал рычаги запорных колодок; потом они с Лэйми смогли откатить тяжеленные створки. Лэйми оглянулся на дверь, ведущую в изолятор, – сталь её в середине зарябила и сквозь неё просунулась страшная, полуаморфная чёрная лапа.
Голова у Лэйми закружилась, ведь поверить, что он видит ЭТО наяву и впрямь было трудно. Но думать над этим он не стал и со всех ног бросился внутрь...
9.
Гараж встретил их белесым, пахнущим пылью мраком. Здесь нечему было рушиться и он почти не пострадал – только машины сдвинулись со своих мест. Их бронетранспортер уцелел, но вот выехать они не могли: многотонная плита ворот оказалась опущена, а электричества – сюрприз! – не было.
Лэйми понял, что выхода отсюда нет: недаром же кроме них в гараж больше никто не пришел. А может и потому, что ехать было собственно не на чем: генеральские лимузины для поездки по радиоактивному аду не годились, а об их бронемашине Олмейн похоже не знал. Ситуация вышла невеселой: они уцелели, оказавшись в миле с небольшим от термоядерного взрыва, но защитные стены наверняка треснули и радиация понемногу просачивалась внутрь, – а все системы жизнеобеспечения отказали. Чем бы ни был этот командный пункт раньше, теперь он превратился просто в склеп, набитый обреченными людьми...
Вайми бросился к электрощиту привода, открыл его и с минуту в нем возился.
– Тащите зарядный кабель! – крикнул он вбежавшим в гараж гвардейцам. – Попробуем подключить к генератору машины. Только двери в гараж закройте!
Лэйми наконец сообразил, что их спешное отбытие носит характер побега. Это не вызвало у него, впрочем, никаких возражений: их бронетранспортер был единственным, на чем можно покинуть полуразрушенную мертвую коробку, но уехать на нем могло ровно столько же, сколько уже приехало. Он не сомневался, что эта проблема вызовет существенную разницу во мнениях и наверняка закончится стрельбой. Совесть пыталась возражать, но слабо: в Малау его ждала любимая девушка, которой грозила опасность, и он твердо был намерен вернуться к ней.
Тяжелые двери гаража вновь с рокотом и лязгом сошлись. В призрачном свете фонариков гвардейцы тащили к задней части машины тяжелый черный кабель, разматывая его с барабана. Лэйми остался не у дел и остро переживал свою бесполезность. Сразу несколько человек суетились у распредщита, лязгая металлом – надо было отключить привод от основной сети и подвести ток от зарядной розетки, то есть сделать всё наоборот. Работа велась в страшной спешке: в любую секунду их побег могли обнаружить, а Лэйми не сомневался, что генерал Олмейн примет их бронемашину за свой личный транспорт.
– Всё готово! – крикнул Вайми, повернувшись к водителю. – Включай!
Лэйми был уверен, что у них ничего не получится – так вот сразу, по крайней мере, – и вздрогнул от удивления, когда двигатель взревел, а тяжеленная плита медленно поползла вверх. В проем хлынул бледный серый свет и ветер, несущий едкую, пахнущую гарью пыль. Тем не менее, он не верил своим глазам: это походило на чудо.