– Я сомневаюсь, что Ждущие выживут под давлением, под каким вода находится на глубине в две мили, – сказал Охэйо. – Я не хотел их убивать, но, наверное, для них самих так будет лучше...
– А мы? Что будет с нами? – спросил Лэйми.
– Нашего мира больше нет. А в этом я жить не хочу. Здесь, снаружи, всё... слишком хрупкое. И я убил тут слишком много людей. Впрочем, если хочешь, я отвезу тебя туда, – Охэйо показал на стоявшие за дамбой белые здания Нового Хониара. Оттуда к ним уже летели вертолеты. – Только знаешь ли, я дал себе слово, что останусь в Хониаре навсегда. И, если мой мир превратился в мерзость – то я, наверное, это заслужил. А сейчас его нету. Нехорошо вышло, а? Да и, если честно, – кому мы тут нужны? Там, в Ана-Малау, под Зеркалом, остался мой старший брат. Он стал – или станет – императором Джангра. Но на самом-то деле я в восемь раз его старше, и хониарцы захотят, чтобы правил я – в конце концов, благодаря кому мы вышли из-под Зеркала? А нам с братом придется решать – он или я. Ну, скорее всего, я – но быть братоубийцей, по-моему, не лучше, чем убитым.
– Аннит, я тоже... дал слово. Так что же дальше?
– У нас лишь один выход – машина-замок. Я не знаю, сколько она сможет протянуть глубоко под водой, но вряд ли долго. И тогда... – Охэйо вдруг усмехнулся. – В пространственную воронку хлынет вода под давлением в тысячи атмосфер. А физика там другая и постоянная сильного взаимодействия выше, чем у нас...
– И что это значит?
– Водород подвергнется термоядерному слиянию. Короче говоря, эта воронка не просуществует долго. А машина-замок – это, в то же время, машина-ключ. С её помощью наши предки попали сюда, и я теперь думаю, что смог бы вновь открыть проход. Может быть, не совсем так, как они, но я хочу попасть в мир моих снов... а ты?
– Ну в общем... да. – Лэйми не очень верил в это, но почему бы не попробовать? Что он может потерять? Жизнь? Но он наслаждался этим даром уже двести семь лет и он теперь не казался ему особенно ценным.
– Ну что ж... – Охэйо повел «Прелесть» вниз. В последний раз на миг отключив силовое поле, он нырнул, направив машину в воду возле Генератора – туда, где кончались охладительные туннели. Теперь надлежало действовать быстро, так как воздуха в силовом пузыре хватило бы максимум минут на пять.
Вода была мутной и плохо пропускала свет – но, к счастью, для ноктовизора она казалась просто не очень густой дымкой. Охэйо легко нашел устой моста, в котором был выпуск правого туннеля, и повел «Прелесть» в него. К счастью, серый материал его свода выдержал взрыв.
Мощность ионных двигателей под водой возрастала... как и сопротивление движению. Но в общем, они плыли быстро. Потом, когда они вынырнули в заполненные паром туннели, стало хуже – силовое поле без труда выдерживало его давление, но вот тепло оно пропускало свободно – а снаружи было градусов двести. Лэйми казалось, что он забрался в раскаленную печь. Лицо и неприкрытые руки жгло.
Когда Охэйо опустил экран ноктовизора, Лэйми увидел блестящий свод зала. Под ним мчался водоворот, обрушиваясь в синевато-белую бездну. Задерживаться здесь было нельзя и он не представлял, как Аннит намерен подчинить себе машину. Наверное, так же, как тот Лэйми...
Вдруг Охэйо крепко сжал его руку.
– Прощай, Лэйми, – сказал он. – На всякий случай. Я не знаю, получится ли у меня, а если нет, то мы умрем. Ты был хорошим другом. Очень.
Лэйми взглянул на него... но
у него не было времени задуматься или испугаться. В жерле Эвергета сияло солнце и его жар он мог выдерживать лишь какие-то мгновения. Охэйо нырнул в это белое пламя. Жгучая боль охватила их ослепляющей, невыразимой вспышкой, и Лэйми успел подумать, что это смерть.
Эпилог
Гитоград, 211-й год Зеркала Мира,
Вторая Реальность.
1.
Солнце уже склонялось к горизонту, когда Найко поднялся на вершину холма. Его босые ноги, давно не знавшие обуви, ступали легко, и сам он тоже чувствовал себя очень легким: одет он был только в один кусок ткани, небрежно повязанный вокруг бедер. Он торопился: под кронами могучих деревьев, смыкавшихся высоко над его головой, уже начало темнеть.
Здесь, возле Ана-Малау, лес уступал место парку. Повсюду виднелись утоптанные до твердости камня тропинки, мощеные плиткой дорожки, скамейки и тускло-серебристые столбы фонарей с желтоватыми колпаками длинных ламп, давно испорченных. Но земля кое-где была взрыта, кусты поломаны: ночью это было самое опасное место во всей округе.
Услышав знакомые голоса, он ускорил шаг и через минуту выбрался на широкую аллею. Та вела на небольшую немощеную площадь, усыпанную палыми листьями. На ней собралась группка молодежи – его друзей и ровесников. Все они, как и сам Найко, были одеты лишь в темно-желтые набедренные повязки. Но даже и в таком наряде юноша словно бы плыл в плотном, жарком воздухе. Он не потел: множество поколений его предков жило в таком климате, и обнимавшая его жара казалась ему даже уютной.
Выйдя на площадь, он замер, бездумно любуясь товарищами: все они были ловкие, гибкие, крепкие, их гладкая, красновато-коричневая кожа блестела, словно влажная, а густые волосы были темно-золотого цвета. Лица у всех были короткие и широкоскулые, пухлогубые, с ярко-зелеными глазами, большими и длинными, косо поднимавшимися к вискам. Сам Найко ничем, собственно, не отличался от них.
Оставаясь незамеченным, он разглядывал друзей с каким-то странным изумлением, словно впервые, – как и всегда после их невероятного воскрешения: серьезный и молчаливый Анмай, широкоплечий коренастый Найте, тонкий и гибкий, как стальная пружина, Маоней, – и, конечно же, Иннка, его подруга и любимая. Сейчас она танцевала, подняв руки над головой и дерзко виляя бедрами.
Он любовался тугими изгибами её талии, поджарым гладким животом и небольшой крепкой грудью. Ноги девушки были длинными и стройными, маленькие босые ступни изящно переступали в рыжеватой пыли. Тяжелая масса волос, спутанных крупными кольцами, плащом металась за её спиной.
Найко не сразу понял, что уж она-то видит его, но не решился подойти: ему нравилось смотреть, как она танцует. Наконец, запыхавшись, Иннка сама подбежала к нему.
Они плюхнулись на скамейку, ничего не сказав друг другу – знакомые так давно и хорошо, что в этом просто не было нужды. Найко было очень уютно рядом с ней. Он смотрел на своих резвившихся друзей, чувствуя терпкий аромат горящих листьев. В голове у него слегка звенело и всё вокруг казалось ему чуть-чуть ненастоящим, – как и всегда на закате, так как вставал он очень рано.
Найко бездумно перевел взгляд на конец другой аллеи. Та упиралась прямо в открытые ворота – единственные в стальной, темно-синей стене, что поднималась высоко над кронами исполинских деревьев. Ещё месяц назад выходцы из Малого Хониара освободили Ана-Малау из-под Зеркала, но до сих пор она служила домом для тысячи двухсот невольных беглецов из прошлого. Это громадное здание в городе заняло бы целый квартал, но на десятки миль вокруг оно осталось единственной постройкой. Найко рассматривал венчавшие её крышу громадные шпили Генератора Зеркала, массивные стальные панели, скрывшие проекционные матрицы: всё, что осталось от привычного ему мира. Хотя на земле уже сгущались тени, верхняя часть стены казалась очень яркой в густо-синем небе.
Иннка неожиданно вскочила, потянув его за руку.