— Теперь товарищи надо будет утвердить программу полета на Луну, я запросил у Константина три полета на челноке, грузоподъемностью до ста тонн. Мне кажется, что этого будет достаточно, делать на Луне нечего, а эти полеты позволят нам восстановить свой приоритет в космических исследованиях. Мы можем послать туда с каждой экспедицией по десять-пятнадцать космонавтов, выполнить там разнообразные программы исследования Луны, привезти оттуда десятки тонн лунного грунта для исследований.
За каждый полет Аполлона американцы платят триста двенадцать тонн золота, Константин предлагает нам заплатить четыреста тонн золота за три полета и дает пятнадцать лет рассрочки, десять процентов предоплата. Предлагаю утвердить эту сделку. Прошу высказываться.
— Грандиозно! — сказал Устинов.
— Вполне выгодная сделка — сказал Косыгин. — Пятнадцать лет рассрочки — это здорово!
Пауза затянулась.
— Будут возражения? — спросил Брежнев. — Возражений нет. Тогда прошу голосовать. Кто за утверждение этой сделки, прошу поднять руки. Единогласно сделка утверждена. Прошу занести в протокол. Теперь следующий вопрос — лунная программа. Что мы там будем делать, какую технику туда забросим — над этим надо товарищи подумать. Горячку пороть не будем, сейчас объявим, что нами создан космический корабль, способный доставить на Луну сто тонн груза, и будем открыто готовить лунную экспедицию. А тем временем корабль будет выводить в космос наши спутники, тут тоже нам дали очень большую скидку — один вывод будет стоить одну тонну золота, нам он в десять раз дороже обходится. Вы тоже думайте над задачами лунной экспедиции — с технической частью справятся наши ученые, вам стоит подумать над идеологической составляющей этой экспедиции, как ее преподнести, на чем сосредоточить внимание прессы.
— Леонид Ильич, то есть теперь все выводы на орбиту будут проводиться челноком? — спросил Устинов. Гречко тоже насторожился — от отвечал за запуски ракет.
— Да, вы же слышали цену запуска — в десять раз меньше, чем это нам обходится — ответил Брежнев.
— Но тогда наши ракетостроители останутся без работы? — спросил Устинов.
— Военная программа остается, ее никто не отменял. Делайте стратегические и другие ракеты, совершенствуйте их. Спутники за нас никто делать не будет, как и орбитальные станции. Нам предлагают только вывод этих объектов на орбиту Земли — ответил Брежнев.
Глава 8
— То есть Байконур будем закрывать? — спросил Кунаев.
— Спешить не будем — ответил Брежнев. — Сначала надо наладить стабильное сотрудничество, а потом уже принимать такие решения. Думаю, что мы Байконур закрывать не будем, и часть запусков военных спутников будем проводить с него. А вот все народнохозяйственные запуски и пилотируемую космонавтику переведем на новый корабль. Кстати, мы можем дать ему свое имя, пока сообщение не передано в прессу — предлагайте.
— А как он в оригинале называется? — спросил Устинов.
— Челнок и номер 87307 — ответил Брежнев. — Первая часть номера 873 от корабля, а 07 — номер челнока на корабле.
— У них еще есть такие челноки? — спросил Устинов.
— Есть, и не один. Я не стал это уточнять, не стоит такие вопросы задавать, но они точно у них есть, я понял это из разговора — ответил Брежнев. — Захотят — сами расскажут. Нам пока и одного за глаза будет достаточно.
— У нас начинается новая эра космонавтики, теперь все наши усилия надо будет переносить на выводимые в космос спутники, американцы нас тут опережают, все это из-за электроники — сказал со вздохом Устинов.
— Вот и выясняйте, чем могут наши друзья помочь и в этой области — рекомендовал Брежнев.
Сотрудничество
Мы с Погодиным обсуждали результаты переговоров с Брежневым. Вроде бы все гладко складывалось для нас.
— Костя, давай челнок будет совершать только межпланетные рейсы, а вывод на орбиту может выполнять грузовой дрон — у него грузоподъемность тридцать тонн. Кабина на четырех человек, манипулятор, открытый кузов. Подняли на орбиту спутник, разогнались до нужной скорости, манипулятором вытащили спутник и вернулись на Землю. Мы этот дрон можем просто сдать в аренду — предложил Погодин. — Чтобы не связываться самим с выводом спутников. А вот пилотируемые полеты можем выполнять на челноке 87307.
— Мысль здравая и своевременная… Это улучшит климат доверия со стороны руководства СССР, если мы полностью передаем корабль под их управление — согласился я. — Дам команду Айку перегнать на Землю еще парочку грузовиков. Один из них передадим СССР в аренду для запусков военных спутников, пусть его хоть на Байконур перегоняют. А сами будем выводить гражданские спутники с новой площадки.
— Это еще долго придется согласовывать в техническом плане — у них же все делается через систему управления ракетой-носителем — задумчиво сообщил Погодин.
Прошла пара минут размышления над этой проблемой.
— У меня сегодня полеты над территорией СССР в ближнем космосе — сообщил Погодин.
— Ну полетай, чего уж там — согласился я.
— Бранец со всей командой просятся в полет, и чтобы была невесомость — сообщил он.
— Покатай ребятишек на первой космической скорости, пусть потешатся — улыбнулся я. — Только территории СССР не хватит для таких полетов — подсчитал мне Дик.
— Да, разгон и торможение по тринадцать минут, шесть тысяч двести километров — согласился Погодин, искин которого тут же сделал расчеты.