— Но эти… эти растительные мозги! — произнес Линг. — Нелепость! Вы принесли одного с собой?
Суинертон отшатнулся, словно это предположение показалось ему чрезвычайно неприятным.
— Нет. Как я мог прикоснуться к ним? Это живые существа, и они гораздо разумнее нас.
Суинертон продолжал. Он сидел перед растениями три дня. Пробовал связаться с ними. Сначала они, казалось, игнорировали или отвергали его присутствие. Потом, наконец, начали отвечать на его мысленные вопросы.
Они — возможно, высший продукт эволюции разумной жизни на Меркурии. Меркурий, самая маленькая из планет первым охладился и породил жизнь. Она достигла своего расцвета, вероятно, биллион лет назад и распространилась в Солнечной системе задолго до марсиан. Это было так давно что от всех их творений не осталось и следа.
Но это неважно, согласно Суинертону, мыслящие растения говорят. Они развивались дальше, оставили межпланетные подвиги, как ничтожные и мальчишеские, и перешли в растительное состояние. Когда вращение Меркурия прекратилось, они пустили корни в катакомбах Сумеречной зоны и находятся там ни меньше ни больше как миллион лет!
Когда Суинертон кончил, все были словно оглушены и молчали. Непостижимые масштабы истории этой цивилизации заставили ужасаться ничтожности всего земного. Мы не знали, верить ли этому.
Карсен опомнился первым.
— Наш срок подошел. Мы должны вылететь сегодня же.
— Ставьте детонатор, — кивнул капитан Атвелл. — Слава богу, что вы вернулись, Суинертон. Я поклялся, что верну вас всех, и я сделаю это!
Когда Суинертон понял, что мы делаем, он дико вскрикнул:
— Не надо! Не затопляйте долину ртутью! Она зальет все эти пещеры и уничтожит мыслящие растения.
— Они или мы, — произнес капитан Атвелл.
— Вы говорите, что не хотите жертвовать чьей-либо жизнью, — сказал Суинертон со странной горечью. — Но вы это делаете. Вы уничтожаете мыслящие растения, а они бесконечно выше нас и живут гораздо более высокой мыслительной жизнью, чем мы, грубые животные, считающие себя цивилизованными.
— Мы убиваем их во имя необходимости. Это всего лишь часть великой битвы за космос…
— Бессмысленно! Это бессмысленно!
Глаза у Суинертона стали дикими, и он побежал к долине. Из жалости капитан Атвелл приказал поймать и запереть его. Мы не сердимся на Суинертона. Он должен пережить это.
Все готово к взрыву. Продолжу, когда он сделает свое дело.
Мне слышно, как Суинертон стучится в дверь и кричит. Он все еще бешено настаивает, что мы не должны спускать ртуть в долину и уничтожать странные мыслящие растения.
Мы еще никого не потеряли, как и хотели, но я надеюсь, что мы не потеряем и разума (я имею в виду разум Суинертона).
Подождите взрыва.
День сто пятьдесят второй
Ртутное озеро ушло. Все случилось, как и было запланировано.
Взрывом снесло целый участок кряжа. Ртуть ринулась в долину, подобно тысяче Ниагар. Это было ужасное зрелище, видное с нашей безопасной площадки на плато. Растения, тростники, животные — все исчезло в этом серебряном потоке.
Представьте себе, если можете, что Боулдер Дам[7] взорван и что не вода, а ртуть льется в цветущую долину. Представьте себе миллионы галлонов[8] жидкого металла, низвергающегося с такой силой, что вся планета словно содрогается.
На Земле есть глетчеры льда и потоки воды. На Меркурии есть глетчеры и потоки ртути, в тысячу раз более разрушительные.
Мы были потрясены, увидев, что пирамида рухнула и превратилась в груду плавающих камней. Но никакая постройка, даже марсианская, не может противостоять этой крушащей, ревущей лавине жидкого металла.
У Робертсона вырвался стон.
— Боже милостивый! Зачем нужно было пирамиде рушиться? Она могла бы раскрыть тайны Марсианской эры, если бы ее исследовать…
Мы утешили его, сказав, что на Меркурии должны быть и еще пирамиды с прекрасно сохранившимися машинными камерами. Марсиане, видимо, поставили не одну пирамиду на Марсе, Венере или Меркурии, иначе бы мы не находили их так легко.
[7] Боулдер Дам — одна из крупнейших плотин США.-Прим. ред.
[8] Галлон — мера жидкости и сыпучих веществ, равна (в США) 3,8 литра для жидкостей. — Прим. ред.