Пожилая медсестра, старшая по ночной смене, уже положила на поднос все необходимое для инъекции. Открыв холодильник, она достала прозрачную стеклянную баночку с препаратом, которую привезла девушка-коммивояжер из компании «Фелдинг-Рот».
— Да, все готово.
— В таком случае приступим.
Когда они вошли в палату, у постели Мери Роуэ находился все тот же дежурный врач, что и утром, — доктор Овертон. Сзади притулился Джон Роуэ.
Дежурный — это был врач по наружным заболеваниям, парень мощного телосложения, уроженец Техаса, — в ответ на краткие объяснения Эндрю по поводу лотромицина пробурчал:
— На чудо, значит, надеетесь?
— Нет, — коротко отрезал Эндрю и, повернувшись к мужу больной, сказал: — Джон, я еще раз хочу вам сказать, что никаких, подчеркиваю, никаких гарантий быть не может. Просто при создавшемся положении…
— Я понимаю, — с трудом выдавил Джон. Горло его стиснуло волнение.
Сестра подготовила Мери Роуэ к уколу. Больная так и не приходила в сознание.
— Инъекции, — объяснил дежурному врачу Эндрю, — должны вводиться внутримышечно, в ягодицу. В инструкции компании сказано, что дозу следует повторять каждые четыре часа. Я оставил письменное распоряжение, но мне бы хотелось…
— Я остаюсь здесь, шеф. Все будет о’кей — интервал четыре часа, — ответил дежурный и добавил, понизив голос: — Слушайте, а может, поспорим? Готов биться об заклад, что…
Взгляд Эндрю заставил его запнуться. За время годичной практики техасец зарекомендовал себя отличным специалистом, но начисто лишенным чувства сострадания.
После укола сестра проверила пульс и измерила давление больной.
— Доктор, реакции не наблюдается, — сообщила она. — Жизненные функции без изменений.
Эндрю кивнул. В какое-то мгновение он почувствовал облегчение. На быстрый эффект он и не рассчитывал, а вот с негативной реакцией приходилось считаться, тем более что лекарство совсем неапробированное. И все же он по-прежнему сомневался, что Мери протянет до утра.
— Позвоните мне домой, если ей станет хуже, — распорядился он дежурному и, прежде чем выйти из палаты, тихо сказал: — Спокойной ночи, Джон.
Лишь вернувшись домой, Эндрю вспомнил, что так и не поговорил с девушкой из «Фелдинг-Рот» после того, как оставил ее в ординаторской. На этот раз он вспомнил ее фамилию — Дегрей. А зовут? Сэнди? Нет, Селия. Он собрался было позвонить, но потом решил, что она, наверное, и так уже все знает.
«Поговорю с ней завтра», — решил Эндрю.
По утрам в субботу Эндрю, как правило, принимал больных в своем кабинете. Затем, примерно в полдень, шел в больницу. Но сегодня он изменил устоявшийся распорядок и был в госпитале уже в девять часов утра.
Ураган и ливень, бушевавшие всю ночь, сменились ясным свежим утром. Было холодно, но солнечно.
Эндрю поднимался по ступенькам больницы, как вдруг дверь главного входа резко распахнулась и навстречу ему вылетел дежурный врач Овертон. Техасец казался возбужденным. Волосы его были всклокочены, словно, позабыв обо всем, он только что вскочил с кровати. Задыхаясь, он схватил Эндрю за рукав.
— Пробовал дозвониться. Но вы уже ушли. Ваша секретарша сказала, что вы уже в пути. Просто не мог не перехватить вас первым.
— Что происходит? — Эндрю высвободил руку.
— Не обращайте внимания, — глотнув воздуха, ответил дежурный. — Скорее идите за мной.
Эндрю поспешил за Овертоном, мчавшимся по коридору по направлению к лифту. Пока они поднимались на четвертый этаж, техасец словно воды в рот набрал и упорно избегал взгляда Эндрю. Как только лифт остановился, он пулей выскочил из двери. Эндрю устремился следом.
Остановились они лишь у двери в палату, где ночью Эндрю оставил умирающую Мери, ее мужа, сестру и самого Овертона.
— Ну, входите! — Терпение Овертона иссякло. — Да скорее же!
Эндрю вошел в палату. И замер на месте. Глаза его широко раскрылись.
— Зря вы со мной не поспорили, доктор Джордан, — раздался из-за плеча голос дежурного врача. — Ни за что бы не поверил, не будь я сам тому свидетель.
— Мне и самому трудно в это поверить, — тихо ответил Эндрю.