Тот, кто видит долги: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Это были вы, — сказал Ремез. — Вы их распутали. Тихой сказал, что это была изящная работа; он сказал, что сам не всегда мог сделать такую работу, а Тихой у меня редко кого-то хвалит.

— Я полагаю, — сказал Марек.

— Нет, не полагаю, определенно. — Ремез улыбнулся, только губами. — Я давно вас искал, видите ли. По городу ходят слухи, что на улицах есть человек, который видит долги и, более того, работает только один, ни на кого, уже пятнадцать лет, и ни к кому не привязан. Это нечасто. Такие люди, как вы и Тихой, не встречаются на каждом углу; те, кого мы находим, привязаны к кому-то: к банкиру, к политику, но не вы. Вы один, знаете? Мне нужно было убедиться.

— Зачем вы меня искали? — сказал Марек.

— Предложить работу. — Ремез взял бокал для себя из графина посреди стола, а затем больше не предлагал, видя, что Марек не пьет. — Хорошая работа. Я могу распознать и оценить таких людей, как вы. Тихой мне не врет. Он очень хорошо со мной поработал.

Марек повернулся, чтобы посмотреть на Тихого. Он стоял там, бледный и серый, черты его были неподвижны, как у трупа, и не было и намека на то, что он живет хорошо. Однако на его лице было что-то еще: усталость, как последнее изнеможение старой женщины, вся жизнь которой прошла в бегах. Тихой износился, опустошился. Возможно, он работал до смерти, будучи привязанным к Ремезу. Марек отметил это, тоже.

— Я работаю один, — сказал Марек, — пятнадцать лет. Меня это устраивает.

— Ко всему привыкаешь, в конце концов, — сказал Ремез ровным тоном. — И в конце концов возникают проблемы, у всех они есть. Одинокий человек. Если вы заболеете и не сможете даже поднести стакан к губам, кто вам его принесет? А со мной вы никогда не заблудитесь. Никогда. — Тихой не торопился. — И вы не торопитесь с ответом. Спешить некуда.

Марек понял. Ремез не спрашивал. Аркадий Ремез не спрашивает; он предлагает так, что отказ невозможен. Он не схватил Марека сразу, хотя он не пытался, поэтому Марек был жив. Он был нужен. Возможно, теперь Марек мог его спросить, о том что ему было нужно.

— Невидимый, — сказал Марек. — Тот, кто ускользнул, этот Витек. Вы его нашли?

Ремез посмотрел пристальнее.

— Зачем он вам нужен?

— Его долг висит, — сказал Марек честно, врать тут было ни к чему. — Он занял, чтоб его не видели, и пропал. Пока он не найден, его расплата болтается и может дернуть тех двоих, что с ним были. А те двое ко мне обратились. Я взялся. Мне надо его найти, живого, иначе работа не доделана.

— Мы везде искали, — сказал Ремез. — Его нет. Вы умнее меня. Я скажу вам правду. В ту самую ночь Тихой видел его, но когда он выскользнул из рук Тихого, Тихой больше не смог его найти. Человек полностью исчез, стерся, как будто его никогда не существовало. Тихой говорит, такое бывает, когда человек использует долг своего существования до последней крохи, тогда он исчезает. Глаз ищущего его не видит; мир больше не может его найти. — Ремез поставил свой бокал. — Мои люди искали его по всему городу, но не было ни трупа, ни следа, ничего. Как будто его стерли из бытия.

Марек похолодел. Он вспомнил человека в куртке из кафе, того, что исчез прямо из-под руки, потратив присутствие разом. И вспомнил старушку, из которой утекало вбок, в никуда. И то, что сказала Сила ее губами про пустых, про тех, кого стирают. Одно к одному ложилось нехорошо.

— А ваш Тихой, — сказал Марек, глядя не на Тихого, а на Ремеза. — Он расплату куда девает? Свою, за то, что берет для вас.

В комнате стало тихо. Ремез перестал улыбаться. Тихой в углу впервые шевельнулся, чуть, но Марек уловил.

— А это, — сказал Ремез медленно, — уже не ваше дело. Пока не ваше. Станете работать, узнаете, как у нас все устроено. Не станете, вам и знать незачем.

Марек понял, что нащупал больное. И понял, что дальше давить нельзя, тут и до второй драки недалеко, а второй раз Сила даром может и не дать. Он встал.

— Я подумаю, — сказал Марек. Это было полуправдой. Думать он не собирался, но и ссориться в лоб с Ремезом было глупо.

— Подумайте, — кивнул Ремез, снова спокойный. — Только недолго. И вот еще что. — Он поднял на Марека глаза, и в них мелькнуло что-то, чего раньше не было. Это была не угроза, тревога.

— Вы, я слышал, интересуетесь стариками, что гаснут ни с того ни с сего. По городу ходите, спрашиваете.

Марек замер.

— Интересуюсь.

— Бросьте, — сказал Ремез тихо. — По-хорошему говорю, без корысти. Я тоже своих терял, так же. Крепких людей, не старых. Гасли за неделю, и никакой Тихой не мог понять, кто берет. А берет кто-то, помимо всех правил. — Ремез помолчал. — Я в этом городе многое держу. Но это не я. И я не знаю, кто. И мне это, если честно, не нравится сильнее, чем все ваши долги, вместе взятые.

Марека вывели тем же путем, посадили в машину, довезли до дома и уехали, не сказав больше ни слова. Дверь его так и стояла выбитая, косяк в щепках. Он вошел, кое-как приладил створку, привалил тумбочкой, чтоб хоть держалась до утра.

Ребра ныли. Он сел на кровать, в темноте, и стал перебирать вечер.

Ремез оказался страшнее, чем если бы просто угрожал. Потому что Ремез был напуган, а напуганный человек с такой силой и такими деньгами опаснее спокойного. И то, что Ремез, который держит полгорода, боится тех же пустых, что и Сила, ложилось совсем скверно. Значит, то, что ест людей помимо Силы, ест и людей Ремеза. Значит, это больше и Марека, и Ремеза, и всех.

А еще был Тихой. Равный. Первый за пятнадцать лет, кого Марек встретил лицом к лицу и в ком узнал себя, свое ремесло. Только Марек был сам по себе, а Тихой при хозяине, и работа сожгла его почти дотла. Марек поймал себя на мысли, что ему Тихого не то чтобы жаль, а как-то не по себе от него, будто он посмотрел в зеркало и увидел, каким мог бы стать, если б однажды продался.

Марек разделся и только тогда, повернувшись к столу, увидел.