Но если убийца продумал все это, почему не позаботился о кошке? То ли рассчитал, что от голода она умрет и начнет разлагаться лишь через две недели, то ли вообще не заметил животного в комнате жертвы?
Так или иначе, речь шла о тяжком преступлении, и Тань должен был немедленно доложить начальнику уголовной полиции Цзян Мину. Но когда он уже собирался набрать номер, старуха вдруг схватила его за запястье. В ее глазах стоял животный страх.
– Товарищ Тань… умоляю вас об одном…
– О чем?
– Не рассказывайте никому, что это произошло в моей квартире…
– Что? Здесь же место преступления! Как я могу умолчать о случившемся?
– Нет-нет… расследовать, конечно, нужно. Но можно ли… чтобы не афишировали, в какой именно квартире нашли тело?
– Вы несете чушь. – Тань продолжил набирать номер. – Это же не мелкое нарушение. Я обязан сообщить.
С глухим стуком старуха опустилась перед ним на колени, слезы текли по ее щекам:
– Товарищ Тань, знаете, почему я пришла к вам? Потому что вы добрый. Пускали меня, чужую бабку, в ваш квартал за макулатурой, всегда относились по-человечески. Еще до прихода сюда я догадывалась: случилось что-то ужасное… Но думала – уж товарищ Тань точно мне поможет, не оставит в беде…
Тань Юн с недоумением уставился на нее:
– Что значит «в беде»? Вы-то живы, погибла ваша квартирантка!
– Товарищ Тань, эта квартира – вся моя жизнь. – Слезы катились по щекам старухи. – Сорок лет я копалась в вонючих мусорных баках, резала руки о битое стекло, выуживала бутылки и макулатуру, чтоб потом отвезти их на переработку. Сорок лет унижений, даже собственный сын стыдился меня – уехал на заработки в другой город, лишь бы не видеть мать. Какая девушка захочет выйти за такого? Поэтому я вложила все свои сбережения в эту квартиру… А теперь ее нельзя подарить сыну на свадьбу…
– Почему? Достаточно заменить мебель и технику…
– У нас в деревне говорят: дом, где убили одинокую женщину, проклят. – Старуха заломила руки. – В нем скапливается темная энергия инь[3], жильцов ждут несчастья. Лучше жить на улице, чем селить сюда сына с невесткой и будущими внуками!
– Это же дикие суеверия!
– Пусть суеверия… Тогда разрешите мне хотя бы продать квартиру!
– Ваше имущество, делайте что хотите.
– Но если все узнают, что здесь было убийство, никто ее не купит! Все мои сбережения пропадут… Тогда мне останется только смерть.
Взгляд Таня скользнул по ее помутневшим глазам, морщинистому лицу и рукам, похожим на кору дерева. Он вспомнил, как эта старуха, сгорбившись, копалась в мусоре. Сердце сжалось – такая действительно могла покончить с собой, потеряв последние деньги…
– Ладно, – вздохнул Тань. – В ходе расследования мы не будем раскрывать точный адрес и сделаем все возможное, чтоб никто не узнал, что убийство произошло именно здесь.
– А ваши коллеги?..
Тань Юн твердо сказал:
– Я доложу начальнику и возьму дело под личный контроль. А коллегам скажу держать рот на замке.
Старуха расплакалась от благодарности:
– Спасибо вам, товарищ Тань!
– В ближайшие дни не появляйтесь здесь. Квартира будет опечатана как место преступления.
– Я здесь и так не живу…
Тань связался с руководством. Начальник Цзян немедленно санкционировал возбуждение уголовного дела и поручил ему расследование, а Ли Биня назначил помощником.
Минут через десять-пятнадцать прибыли криминалисты. Дождавшись пустого лифта, Тань с Ли Бинем аккуратно переместили тело прямо в холодильнике в машину. Управляющей компании сообщили о происшествии в общих чертах, не уточнив номер квартиры и подчеркнув необходимость соблюдения мер безопасности.
[3] По традиционным представлениям, весь мир пронизывают две энергии: светлая (ян), символизирующая мужское начало, и темная (инь), символизирующая женское.