Желтый уровень опасности: читать начало книги онлайн

– Мы будем организовывать туры, – отвечает Карл. – Подальше от человеческого жилья. Для небольших групп, которые хотели бы теснее познакомиться с жизнью природы.

– А… когда это вы успели? – Дорте не может скрыть изумления. – В смысле, ты же месяцами не вылезал из Марокко, и вообще…

– Я там едва месяц провел, – сухо откликается Карл. – А интернет и в Марокко есть.

Положив нож и вилку, он поднимает глаза на собравшихся за столом.

– Мы уже давно готовились основать свою компанию. Но мне не хотелось рассказывать об этом, пока не дошло до дела. Первые туры мы запускаем сразу после Нового года. Езда на собачьих упряжках по Финнмаркскому плато, под северным сиянием.

Брат распространяется о сафари в лесной глуши, о вылазках на побережье в поисках белохвостого орлана, а в глазах сестры Дорте видит скепсис. Кит, овцебык, рысь, волк. Отец размеренно и сосредоточенно жует, лицо невозмутимо. Но Дорте догадывается, о чем думает директор народной школы на пенсии. Еще одна затея. Еще один закидон младшего сына. Сына, который так и не удосужился получить хорошее образование. Как он собирается руководить компанией? Что он понимает в экономике и бухгалтерии?

Дорте подозревает, что отец с матерью смирились с мыслью, что сын никогда не образумится. А он на тебе, взял да основал компанию. В такое беспокойное время. Заботы, сплошные заботы.

Немного обидно, что брат не поделился с ней своими планами. Хотя он постоянно в разъездах, они всегда рассказывали друг другу все. Во всяком случае, она так думала. Дорте набирает в легкие воздуха и снова поднимает бокал.

– Какая замечательная новость, Карл! Удачи вам!

Карл с благодарностью улыбается ей. Ее красавчик брат. Бравый, светловолосый. Свободный. Ждали-то последыша – “пока не поздно”, как говорит мать, а родились двойняшки. Наверняка для немолодых родителей ходить за ними было не очень-то легко, тем более что оба много работали. Но зато Дорте и Карл часто бывали предоставлены сами себе. Они похожи друг на друга, хотя и не однояйцевые. Парочка непосед. Парочка непутевых. От этих толку не дождешься. Внуков, например.

На самом деле Дорте была бы рада распорядиться жизнью иначе. Поселиться в просторном доме с мужем, детьми и собакой. Но вот не сложилось. А теперь Карл, который, казалось, всегда был доволен своей скитальческой жизнью, решил немного остепениться. Дорте ощущает растерянность и беспокойство. Но он улыбается ей так тепло. По крайней мере, на Карла она может положиться.

Хозяин тут как тут, спрашивает, все ли в порядке. Да, все в порядке. Угощение удалось, все наворачивают с аппетитом, кастрюля кажется какой-то бездонной. Он откупоривает еще одну бутылку, наполняет бокалы и тихонько выскальзывает из комнаты. Каждый раз при его появлении Дорте кожей ощущает легкое покалывание; накрахмаленный красный передник, стройное тело у торцового конца стола, вплотную к ее правой руке. Покалывание переходит в онемение, распространяющееся на плечи и потом дальше по телу. Лишь бы не захватило сердце, не парализовало голову. Она наказывает себе не распускаться; знает, что нельзя.

Дорте берется за ножку бокала, но передумывает и отпивает воды из стакана. Ведь еще много за чем нужно проследить, нужно постараться не пить быстрее других. Это трудно, мать с отцом пьют совсем понемножку. Они любят вино, но не привыкли напиваться. Если Дорте не возьмет себя в руки, скоро ее ждет шутливое замечание от сестры и шурина. Винный эксперт семьи. Отличный повод для поддразнивания. Эти двое считают дегустацию вин выпендрежем и только. Они и о рекламном менеджменте как таковом невысокого мнения, как ей дали понять.

Но сейчас все внимание направлено на Карла. Дорте может расслабиться. Она обводит пальцем вышитый на скатерти узор – цветущую ветку, вьющуюся по столешнице. Дорте все еще досадует на то, как неудачно все сгруппировались за столом. Ну хотя бы сели через одного, мужчина, женщина! А теперь стол будто отяжелел из-за того, что с ее стороны сидят двое мужчин, а напротив – две женщины. Одну сторону стола будто тянет к полу, в то время как другой конец, где сидят она и отец, легонько приподнялся, как нос лодки, которая вот-вот пойдет ко дну.

– Вкусно, папа? – осторожно спрашивает она через стол. Он не слышит вопроса, но замечает на себе ее взгляд и недоуменно распахивает глаза. Пронзительно голубые.

– Что ты говоришь, девочка моя?

Она так до конца и не разобралась в том, как он относится к работе дочери в рекламе; к тому, что вполне уже взрослая дочь так и не создала семьи. Но он называет ее “девочка моя”. Дорте знает, что брат и сестра считают ее отцовской любимицей. Но почему бы и нет? На лице у матери, когда она смотрит на Карла, всегда появляется совершенно особенное выражение, особый блеск в глазах, губы сами складываются в улыбку. А старшую дочку она считает едва ли не святой. Ведь Анетте пошла по стопам матери, выучилась на медсестру. Но мать прошла специальные курсы и стала акушеркой, Анетте же двинулась по административной линии и теперь занимает довольно важную должность в отделе здравоохранения местного муниципалитета. Уважаемое положение. Постоянная зарплата. Хорошие пенсионные перспективы. Но самое расчудесное достижение Анетте в глазах родителей, да и в ее собственных, это деторождение. Производство на свет двух красивых, здоровеньких дочек. Еще одна пятерка в дневник – за то, что она по-прежнему замужем за одним и тем же мужчиной. Тоже служащим муниципалитета. Начальником технической службы. Надежным и солидным.

Не так давно Дорте случайно услышала разговор матери с одной из подруг. Чуть слышно вздохнув, мать сказала:

– Она однажды чуть не вышла замуж.

Сколько десятилетий потаенных вздохов вместила в себя эта фраза! Да Дорте и самой приходила в голову мысль, что надо было пойти замуж за спутника своей юности. Они были парой больше восьми лет и начали уже понемножку планировать свадьбу, как вдруг разбежались, к недоумению всех окружающих. Она теперь даже не помнит, из-за чего разгорелся сыр-бор. Взаимная усталость, паника, недопонимание. Поженись они тогда, она была бы теперь по крайней мере разведенкой. Все-таки статус разведенной женщины куда выше, чем у той, что никогда не была замужем.

С единственным сыном все обстоит иначе. O Карле мать говорит, что у него не было времени перебеситься. В ее голосе слышны любовь и забота. И кто знает? Может, Карл еще и перебесится. Он мужчина, время на его стороне. Вот сейчас брат сидит и пытается кусочком пресной лепешки выскрести тарелку дочиста; не очень-то у него получается.

– Я так рада, что ты смог приехать, – говорит она тихонько.

– Ну как бы я не приехал, сестренка, – отвечает он, вытирая пальцы о салфетку, закрывающую ему колени. – Такое рагу из лосятины я бы ни за что на свете не хотел упустить!

– А что это за приятель, вместе с которым вы основали компанию? Я его знаю?

– Нет, не думаю. Амунд хорошо изучил природу Севера, а я собираюсь подыскать хорошие места здесь, в Южной Норвегии.

– Вы и иностранцев будете приглашать?

– Конечно.

Отец, крякнув, вмешивается в разговор.

– Думаешь, все так и ринутся в страну, где чуть не извели китов, чтобы посмотреть на других животных, которых скоро изведут?

Не успевает Карл возразить, как отец продолжает наскоки: