– Ходили посмотреть на оползень, – отвечает Карл.
– Ого, ни фига себе. Ну и как оно, на ваш взгляд?
– В смысле, можно ли отсюда выбраться на машине? Исключено.
– Ого, ни фига себе, – повторяет Ян Инге.
– Мы пойдем переоденемся.
Карл выпрямляется. Лабан чапает к обочине погрызть жухлые травинки.
– Собаки здорово умеют сами лечиться, – говорит Карл.
– Хотелось бы, – бормочет Ян Инге.
Капающая с куртки вода образовала на его штанинах два больших мокрых пятна. Удивительно, что такой благоразумный человек надевает непромокаемую куртку, а непромокаемые брюки – нет. Что за идиотизм.
Винтовки и рюкзаки так и стоят на крыльце, а в холле, в уголке, спят сидя, завернувшись в пледы, оба охотника. Сапоги сброшены, верхняя одежда повешена на спинки оставшихся свободными кресел. Анетте с родителями сбились в кучку перед камином. Услышав, что открывается дверь, они оборачиваются, и Анетте предостерегающе прикладывает палец к губам. Карл и Дорте тихонечко подходят к ним – настолько тихо, насколько это возможно в горных ботинках. Временами переходя на шепот, они рассказывают, где были; как и можно было ожидать, услышанное очень расстраивает мать и Анетте. Но когда Дорте достает мобильный, увидеть фото оползня хотят все.
Воспользовавшись моментом, Карл идет к себе в номер снять мокрую одежду. Возвращаясь, он сталкивается с Яном Инге, который как раз входит вместе с собакой. Не шуметь не получается.
– Псу страшно интересно, что там в этих рюкзаках на крыльце, – громко говорит Ян Инге. Лабан отряхивается, капли летят во все стороны, серый сланцевый пол темнеет от воды. Тут просыпается старший из охотников, бородатый. Выпрямляется в своем кресле и обескуражено смотрит на Яна Инге.
– Извините, если разбудил, – говорит Ян Инге. – Наш пес влез в один из рюкзаков, которые вы оставили на крыльце. В них ведь нет съестного?
У охотника забегали глаза, но он молчит. Потом скидывает плед и встает. Прямо в шерстяной футболке и кальсонах идет и распахивает дверь на крыльцо. Ян Инге остается стоять на пороге. Придерживает Лабана за ошейник, чтобы не выскочил наружу. Карл подходит к ним, гладит пса по голове.
– Что там у вас в рюкзаках? – спрашивает он через полуоткрытую дверь. Ему видно, что из одного рюкзака, где клапан лег криво, свешивается полоска бумаги. – Если это приманка, может быть, лучше поставить ее на холод?
Охотник медленно оборачивается. Глаза как две узкие щелки над окладистой бородой. Не поймешь, он злится или просто не до конца проснулся.
– Если хотите, давайте я ваши рюкзаки унесу в холодную кладовку, – говорит Карл.
Очевидно, предложение не актуально. Мужчина резко поворачивается и хватает рюкзаки. Взяв по рюкзаку в каждую руку, он протискивается с крыльца в дом и прямо в носках шлепает на кухню.
– Похоже, он знает, где здесь кладовка, – говорит Ян Инге.
– Милый типчик, – вставляет Анетте.
Карл удрученно качает головой и ради отца с матерью пытается изобразить на лице улыбку. Никто из них не улыбается в ответ. Карл замечает, что храп утих. Младший из мужчин заворочался в кресле, не открывая глаз.
– Их на самом деле зовут Стейн и Свейн? – тихонько спрашивает Дорте.
– А разве не Гейр и Стейн? – говорит Ян Инге. Выпустив из рук ошейник Лабана, он пытается стянуть с себя промокшую куртку. Анетте приходит ему на помощь.
– Идем, тебе надо обсохнуть, – говорит она и тянет его к камину.
Дорте подходит поближе к Карлу.
– Что ружья там стоят, это ведь тоже не дело? – шепчет она.
– Нет, – отвечает Карл. – Я думаю, мы с Уле этот вопрос решим.
И замолкает. Старший из охотников возвращается без рюкзаков. Коротко кивает им и плюхается в кресло, где сидел раньше. Закутывается в плед с головой. В углу воцаряется полная тишина.
– Ну-ну, – слышит Карл бормотание отца.
– Слушай, поболтай пока с мамой и отцом, – просит Дорте брат. – А я пойду, переговорю с Уле.