Когда она вышла в круг света рядом с алтарём, стало, наконец, видно её лицо.
Кто-то в толпе ахнул, кто-то выругался. В другом конце зала испуганно запричитала старуха. В гулкой тишине церковного зала отчетливо зашелестели шепотки.
— Да она… мёртвая?
— И то верно… Не дышит.
— И морда вся в инее.
— Стылая!
Слово это прозвучало громче остальных, и все невольно оглянулись на говорившего. Даже сама шаманка повернула голову.
Лицо её — молодое и когда-то, похоже, очень красивое — сейчас действительно было синюшно-белым и местами покрытым не то инеем, не то просто налипшим снегом, который не таял. Черты лица заострились, бледные губы сжались в линию. Глаза застилали странные бельма, больше похожие на тонкий слой льда на лужах.
Жуткая дева остановила своего скакуна прямо у алтаря, в паре шагов отца Михаила. Священник не дрогнул. Он продолжал стоять, глядя ей прямо в глаза. Хоть для этого и приходилось запрокидывать голову.
Шаманка разомкнула губы и вдруг протяжно вдохнула. Звук получился странный — будто засохшие кузнечные меха раздувают. Голос на выдохе тоже звучал неестественно — какой-то сухой, хриплый, с натугой выдавливаемый изнутри. Словно она заново училась говорить после очень долгого молчания.
— Почему… вас… так мало?
— Изыди, ведьма! — гневно выкрикнул отец Михаил и взмахнул кропилом.
Брызги святой воды разлетелись широким веером, окатили Стылую. Часть их попала прямо на лицо, но на нём не дрогнул ни один мускул.
— Где… — прохрипела страшная гостья. — Остальные?
— Тебе до них не добраться! Изыди, именем господа!
Углы губ шаманки изогнулись в жутковатом подобии улыбки.
— У твоего бога… здесь нет силы, — безразлично проговорила она. — Тебе не остановить Ёлпынг-Най.
— Что тебе нужно? — дрожащим голосом выкрикнул кто-то из полутьмы справа от алтаря.
— Уходи! — взмолилась стоящая на коленях старуха. — Оставь нас! Пощади!
С той же кривой улыбкой Стылая взглянула на неё, чуть склонив голову набок, как птица. Снова с шипением и свистом втянула воздух в грудь и шагнула в сторону от алтаря, к прихожанам, которые пятились от неё, сбиваясь в плотную кучу. Туман, стелющийся за шаманкой, уже растекался по всему залу, от него по ногам несло нестерпимым холодом.
— Вы… боитесь меня? — тихо, почти ласково прошелестела она. — Почему?
— Х… Х-холодно! — невнятно пробормотал одноногий старик, кутающийся в рваную телогрейку. Стоящие позади него люди лишь кивали и едва слышно стонали, кое-как держась на ногах от страха.
Шаманка улыбнулась ещё шире, так что видны стали краешки зубов — чёрных, как кусочки ледяного эмберита.
— Так идите за мной! И больше вам никогда не будет холодно.
Глава 1
Стрельцова хоронили рано утром, едва рассвело. Кречет предложил свою помощь в подготовке могилы — с его Даром это заняло бы считанные минуты. Но Погребняк отказался наотрез, и упрямо долбил яму сам, с несколькими помощниками из казаков гарнизона. Мёрзлая земля была твёрдой, как камень, так что приходилось орудовать в основном ломом и киркой, а лопатами лишь отбрасывать комья.
С гробом и могильной плитой заминок не возникло — некоторое их количество было заготовлено в крепости впрок. И даже кладбище внутри имелось — у восточной стены, за старой деревянной часовней. Небольшое, правда, не для всех. Судя по надписям, выбитым на плитах, в основном здесь упокоились офицеры гарнизона. Самые ранние даты относились к 1840-м годам.
Само место не было приспособлено для пышных церемоний. Да и желающих проводить в последний путь бывшего коменданта Тегульдета оказалось не так уж много — едва ли с полсотни человек. Я и сам пришёл из чистой вежливости, составить компанию Путилину. А заодно разведать обстановку.
Грядущую осаду мы встречали с довольно причудливым раскладом сил. Погребняк и Тагиров, как единственные оставшиеся офицеры, конечно, приняли командование гарнизоном. Они формально оставались хозяевами крепости, но сейчас были в меньшинстве. У нас в Священной Дружине людей гораздо больше, и почти сплошь нефилимы. Так что сила на нашей стороне. Да и административный ресурс, можно сказать тоже — всё же создан наш экспедиционный корпус даже не томским губернатором, а самим императором Романовым.
Однако мы чужаки здесь. А у самозваного атамана Ивана Кречета бойцов больше, чем у нас и Погребняка, вместе взятых. Не говоря уже о том, что симпатии гражданских явно на его стороне. Вчера вечером Кречет согласился сотрудничать, но кто знает, что он выкинет сегодня?