— Огонь! Они все боятся огня! — выкрикнула Албыс, зависая в воздухе рядом со мной.
Я швырнул Чёрный шип в ближайшего пса. Тот успел увернуться, но сбил подготовку к ледяному дыханию. Я же вцепился в мертвые челюсти войхула свободной рукой, щедро вливая в пальцы эдру — так, что начал выламывать куски кости, как корки сухого хлеба. Мне удалось, наконец, высвободиться и длинным прыжком уйти назад — все трое войхулов, шипя, как пробитые баллоны, выпустили в меня струи ледяного дыхания.
Морозная белая дымка, которую они источали, уже заволокла всё вокруг, стелясь по земле, как пар. Холод невидимыми, но цепкими щупальцами обволакивал меня, обжигая, мешая двигаться. Я вспомнил про защитный «пузырь» и врубил его, но это мало помогло. Пальцами на левой руке я вообще не мог пошевелить, ступни тоже не чувствовал, кожа на лице занемела, как маска.
Огонь…
В мой меховой «скафандр» были вшиты небольшие кристаллы жар-камня — не очень горячие, просто помогающие сохранять тепло. Я их сейчас даже не чувствовал — настолько замёрз. Но для того, чтобы перехватить Аспект, мне хватит.
От жара, хлынувшего из грудного узла по всему телу, я заорал в голос. Однако эта боль заодно и подстегнула меня, будто сбросила повисшие на мне ледяные оковы. И я снова ринулся в атаку, выпуская излишки огня наружу в виде этакой огнемётной струи.
Кажется, впервые за всю схватку войхулы выказали какое-то подобие страха. По крайней мере, они попятились.
Я широкой дугой пламени отпугнул всех троих, заставил присесть на задние лапы. Основательно прижечь успел только одного — на которого наскочил с ходу. Направил поток огня прямо ему в морду, и тот замотал башкой, заваливаясь назад. Дальше мне пришлось самому сбрасывать Аспект, потому что он уже начал обжигать меня самого — даже рукав кухлянки затлел, источая вонь жжённого меха.
Снова перекинулся в боевую форму и рванул в атаку — со всей яростью и скоростью, на которую способен. Пока войхулы не оправились от огненной плети, покромсал их от души, одного вообще разорвав на две половины.
Закончился бой даже как-то неожиданно — я вошёл в раж и кружился волчком на месте, выискивая новых противников. Но все шесть гончих валялись неподвижно, как изломанные куклы, и над ними продолжал виться морозный пар — будто дымок от почти затухших костров.
Я на всякий случай прошёлся, и каждому всадил этакий «контрольный в голову», добивая уже наверняка. У одного от удара оторвало башку, и я, подобрав её, прицепил сзади на пояс, на крюк для трофеев. Надо будет показать Дарине.
Переключился на Аспект Исцеления. Ранений у меня не было — Укрепление защитило от клыков и когтей. Однако обморозился я изрядно, а потом ещё и обжегся из-за применения Аспекта Огня.
Пока подлечивался, отыскал по следу эдры Чёрный шип, вернул его в ножны. Албыс всё это время металась по поляне, то и дело скрываясь из виду за зарослями. Наконец, вернулась.
— Поблизости больше никого. Но надо уходить! Войхулы обычно не действуют сами по себе. Их ведёт псарь.
— Ты-то откуда знаешь? Сталкивалась уже с такими тварями?
— Да. Давно. И далеко отсюда. Да и пёсики были пострашнее этих.
Я невольно бросил взгляд на труп войхула. Да уж, страшилище. Отдалённо напоминает волка, но лишь общими очертаниями и расцветкой шкуры. А поверх этого — явные следы магического вмешательства, похожие на те, что я видел на трупе Стылого. Вросшие прямо в плоть кристаллы чёрного эмберита, какая-то странная, незамерзающая даже на морозе тёмная жижа вместо крови. И источаемый даже после смерти холод.
С такими существами даже не сразу понятно — живы они или мертвы. Я ориентировался скорее на их тонкие тела — после смерти они начали быстро сворачиваться, стягиваться к грудному узлу. На всякий случай я ещё и осушил их, вытянув всю эдру. Разрезать грудины, пытаясь найти карбункулы, не стал — плоть их была мёрзлая, твердая, так что даже острому кинжалу поддавалась с трудом.
К тому же, я ведь затевал эту драку не для этого.
Взлетев, я снял раненую рысь с дерева. Та уже едва держалась, и на мои прикосновения отозвалась дрожью, но даже не попыталась царапаться. Когда я уложил её на землю, она лишь приподняла голову, взглянув на меня мутным взглядом.
Красивая всё-таки зверюга. Мех такой плотный и мягкий, что пальцы утопают в нём, как в персидском ковре. На левой стороне он слипся и уже смёрзся от крови — кто-то из войхулов располосовал бок так, что в середине разреза виднеется обнажённая плоть. Сердце уже едва ворочается — крови бедняга потеряла много. И будь она обычным зверем, а не изменённым — наверняка уже погибла бы.
Мне до этого не доводилось лечить зверей, но принцип, в общем-то, был единым. Я просто закачал в неё побольше эдры под Аспектом Исцеления, зарастил края раны. Порез был хоть и большим, но поверхностным, не зацепил внутренние органы. А от морозных ожогов более-менее защитил толстый мех.
— И ты рисковал из-за какой-то рыси? — озадаченно фыркнула Албыс, продолжая кружить вокруг меня и то и дело озираться. — Она же всё равно сдохнет!
— А ты не каркай, — огрызнулся я.
Рысь и правда продолжала лежать на боку, еле дыша. Сил на то, чтобы подняться, у неё не было. И если я оставлю её здесь, то она наверняка погибнет — от когтей другого хищника, или просто от холода.
— Пора назад, Пересмешник! — снова подала голос призрачная ведьма. — Если Стылые разослали своих псов по окрестностям — значит, сами они уже близко.
Вместо ответа я переключился ненадолго на Аспект Ткача и, прикрыв глаза, мысленным взором пробежался между размещёнными по округе артефактами.
И невольно вздрогнул.
Из-за поворота реки, скрытого большим каменистым холмом, медленно, как оползень, вытекало войско численностью как минимум в несколько сотен бойцов — и это только тех, что уже показались из-за поворота. В том, что это именно войско, а не, к примеру, большой караван, сомнений не возникало — саней с грузом с ними видно не было. Попадались, впрочем, в толпе и всадники, и какие-то крупные зверюги размером с быка, и даже парочка волосатых громадин-мамонтов, но при этом подавляющая часть бойцов шла пешком. Вместо знамён — какие-то решётчатые конструкции из длинных жердей, на волокушах в задней части отряда тащат что-то тяжёлое.
Стылые. Больше некому. Хотя, даже с такого расстояния можно было разглядеть, что это точно не люди — по одежде, по манере двигаться.