— Как вы это пьете? Сколько лет в Гардарике, а до сих пор не могу к этому хлебному пойлу привыкнуть! — Болли сунул кружку обратно в руки Мисюрке. — Пиво есть?
— Есть, как не быть, господин!
— Тащи! И крендельков соленых!
— Мне тоже! — свой квас Йонаш, однако, допил.
Мисюрка метнулся в кладовую.
Вернулся купец довольно быстро, не успели даже все коврижки с крендельками доесть.
— С торжища ушли оба, это точно. Через дальние ворота вышли, что к полям ведут. Там окраина…
— Я знаю там все! — перебила купца Дарина. — Жила неподалеку с братом последние несколько лет, после того, как его стрела обезножила. И знакомцы там имеются! Найдем!
О своем вынужденном прошлом гулящей девы Дарина предпочитала не вспоминать, как и не рассказывать этих грустных подробностей подругам. Одна Айникки знала всю историю Дарины. Нужно было содержать калеку-брата и жить на что-то, вот и приходилось заниматься Дарине непотребным делом. Но все это давно в прошлом, после встречи с любимым Беляем и его другом Ратибором Белым Кречетом. Но ради подруги Снежаны придется снова столкнуться с этим прошлым и старыми знакомыми.
— Болли, Йонаш! Вы с нами рядом не идите. Просто будьте неподалеку, а не то людишек там всех распугаете! Иначе и разговаривать со мной не станут!
— Хорошо! Мы немного позади пойдем. Но без нас ничего не предпринимать и во дворы не заходить! А то еще вас спасать придется!
— Договорились! Побежали скорее!
Снежана приходила в сознание постепенно. Сначала вернулся слух, и она услышала тихий разговор. Говорили двое, один голос она узнала. Это был Афанасий. Его собеседник все больше поддакивал, соглашаясь. Явно, что Афанасий был главным и приказывал.
— Выпытаешь все из нее. Кто послал, зачем, откуда она, где живет, с кем. Где и кто такая вторая баба, что вместе с ней по торжищу за мной ходила. В общем, все. И главное, что от меня им нужно было? Что они про меня знают? Понял?
— Да, господин. Как пытать можно?
— Как хочешь. Потом она не нужна будет. Спрячешь тело, чтобы не нашли никогда. Понял?
— Да, господин, — снова повторил неизвестный. — Позабавиться с ней можно? Больно пригожа девка!
— Что хочешь делай, я же сказал! — раздраженно рявкнул ромей. — Но узнать у нее ты должен все, что мне нужно! Понятно?
— Да, господин!
Снежана смогла разлепить глаза и в полутемной горнице с низким потолком, освещенной одной лучиной, разглядела теперь обоих. И ромея, и крупного уродливого горбуна, собеседника Афанасия.
— Тогда приступай! Вон, она уже очухалась, глаза раскрыла. Вечером приходи в кабак, что у ворот детинца. Получишь двадцать милиарисиев1.
— Чего? Каких милисев? — не понял ромея горбун. — Мне бы серебрушек!
— Про них и говорю, бестолочь! Милиарисий — главная серебряная монета великой Византийской империи!
— А! Вот это дело! Серебрушки! — довольно проворчал туповатый уродец. — Люблю их с детства!
Горбун мерзко заржал.
— Приступай уже! Я ухожу.
Ромей шагнул к двери. Не успел он схватиться за ручку, как дверь резко распахнулась. Ромей получил ей удар в лоб и отлетел к стене. В комнату ворвались две стремительные тени — одна громадная, а вторая поменьше, но очень юркая.
«Как медведь и лисица», — подумала Снежана и снова потеряла сознание.
Дарина с подругами пробежала по переулкам, останавливаясь время от времени около каких-то подозрительных личностей и некоторых девок, видимо, ее старых знакомых, спрашивая их, не видели ли они Снежану или ромея, быстро описывая их приметы и одежду. Одни разводили руками, но несколько людишек что-то рассказали и указали нужное направление. В этих кварталах чужаков замечали и запоминали сразу. Это помогло и, наконец, валькирии смогли вычислить дом, около которого недавно видели похожих людей.
Тут Болли с Йонашем взяли дело в свои руки.