Полагаю, это следствие жизни протяженностью в сотни лет, но делать все нестандартно — куда веселее. Это делает жизнь интересной.
Дворники яростно смахивают дождь с лобового стекла, пока я лавирую в потоке машин. Необычная погода заставляет меня недоуменно склонить голову. В сверхъестественном сообществе давно известно, что сильный и продолжительный дождь свидетельствует о большом скоплении существ в одном районе. Мы, как правило, держимся своих видов и территорий по всему миру. Шумные и оживленные города — территория вампиров, уединенные леса — пристанище оборотней, сирены держатся пляжей, драконы — горных хребтов и так далее. Сильный дождь может означать либо пересечение нескольких видов в одном месте, либо увеличение количества одного вида. Мне придется быть настороже на случай, если что-то пойдет не так. Селин — мой главный приоритет, и я не позволю каким-то мелким межвидовым разборкам вмешиваться или подвергать ее опасности.
Однажды, в ближайшем будущем, мне придется рассказать Селин, кто я такой.
Теперь, когда я обрел ее, нет ни единого шанса, что я соглашусь на существование без нее. Сейчас она человек, но однажды я смогу ее обратить. Когда Селин будет готова.
А что, если она никогда не будет готова?
Я отбрасываю эту навязчивую мысль — страх, который поселился там, где когда-то было мое сердце. Она обратится. Должна. Я не смогу влачить свое жалкое существование, если, найдя истинную пару, потеряю ее из-за такой глупости, как старение.
Но я знаю, что должен быть осторожен. Она не только человек, но еще и детектив, а это значит, что ее скептицизм зашкаливает. После вчерашнего я понял, что ее стены возведены очень высоко. Я бы разнес их кувалдой, если бы мог, но приближусь к ней с той осторожностью, в которой, знаю, она нуждается.
Останавливаюсь на красный свет и провожу рукой по непослушным волнам на голове.
Подъехав к парковке многоквартирного дома, паркуюсь на своем месте. Я знаю, что это мое место, потому что пометил его табличкой: «Это место Зава, блять, не парковаться! Нарушители будут съедены». В качестве завершающего штриха я добавил смайлик в очках с небольшими клыками, заметными только мне.
Поднимаясь на лифте, вдыхаю аромат Селин, что заполняет этаж, как только двери открываются, и я позволяю ему привести меня к ее двери. Не оглядываясь по сторонам и зная, — благодаря своим вампирским чувствам, — что в коридоре больше никого нет, я впускаю себя в ее квартиру. Убрав в карман универсальный ключ, который стащил со стола охраны, я падаю на колени от всепоглощающего запаха ее присутствия.
Его одновременно и слишком много, и недостаточно.
Моя пара.
Я слышал, насколько сильным может быть запах истинной пары, но никогда не думал, что он действительно способен поставить меня на колени. Потребуется колоссальное усилие, чтобы не поддаться своим низменным инстинктам и не заявить на нее права раньше, чем она будет готова.
Каким-то образом найдя в себе силы подняться, я медленно отмечаю все мелкие детали, которые делают ее квартиру по-настоящему ее. По всей комнате расставлены искусственные свечи со светодиодным пламенем, которое мерно колышется от несуществующего ветерка. Диван тепло-бежевого оттенка у стены гостиной завален декоративными подушками и пушистыми пледами. Меня иррационально охватывает злость на эти бездушные предметы за то, что им позволено касаться тела Селин, окутывать ее тем теплом и уютом, которые я отчаянно хочу дарить ей сам. Над диваном висит одна-единственная рамка с изображением цветов, а напротив располагается небольшой телевизор. На столе стопками громоздятся книги. Двигаясь бесшумно, я провожу пальцами по тканям, разбросанным по дивану, и подношу их к носу.
Восхитительная.
Моя.
Клыки сами собой опускаются, и я провожу по ним языком. Судя по тому, как на меня действует Селин, очень скоро мне понадобится пакет крови. В моем возрасте нужно питаться лишь раз в несколько недель, и пить кровь только определенного качества из пакетов. Я бы никогда не опустился до того, чтобы питаться мерзкой жидкостью, что течет в жилах моих жертв, равносильной воде из сточной канавы. При одной мысли об этом я вздрагиваю от отвращения и плюхаюсь на диван. Губы расползаются в глупой улыбке, когда подушка падает прямо на мое лицо, окутывая меня ее уникальным ароматом, напоминающим ежевику.
Легкое прикосновение к моей руке, свисающей с дивана, заставляет меня замереть, потому что я понимаю, что это не подушка. Убрав ее с лица, я прищуриваю один глаз. Рядом с диваном сидит сгусток тьмы с двумя желтыми глазами, уставившимися на меня. Позади пушистого черного кота любопытно виляет маленький хвост, и я поворачиваюсь на бок, чтобы получше разглядеть его. Мы смотрим друг на друга в безмолвной борьбе за превосходство, прежде чем кот запрыгивает мне на живот и принимается мять лапками мою грудь.
— И кто же это у нас? — Я глажу котика по голове, и в ответ он льнет навстречу моему прикосновению.
Мое внимание привлекает металлический звук, и я ощупываю пальцами маленький ошейник у него на шее.
— Миднайт, значит? — Чешу у него под подбородком, отчего он начинает урчать, как моторная лодка. Улыбаясь, я устраиваю кота у себя на шее, словно шарф, и продолжаю свой тур по квартире Селин. — Мне казалось, что Селин дала бы тебе более уникальное имя. Например, Боб. Или Жареная Картошечка. А может Подгоревшая Зефирка. — Кажется, он довольно мурлычет, услышав эту кличку. — Нравится, да?
Зная, что она на работе, я исследую ее пространство, чтобы понять, что ей нравится. То, как стремительно она вылетела из моей квартиры, чтобы вернуться сюда, показало мне, как сильно она ценит это место и ищет в нем убежища, когда чувствует себя некомфортно.
Я вхожу в ее спальню и неспешно составляю каталог всего, что вижу. Гардероб с аккуратно рассортированной по цветам одеждой, в основном черной, привлекает мое внимание в первую очередь. Мои шаги бесшумны, когда я подхожу и раздвинув одежду, чтобы было удобнее, встаю среди вещей. Миднайт продолжает мурлыкать, нимало не смущенный моими действиями. Простояв среди ее вещей неопределенное количество времени, я замечаю кучу одежды, брошенную на стуле. Я знаю, что вещи чистые, так как въедливый запах стирального порошка скрывает ее естественный аромат.
Пожалуй, сложу их для нее.
Миднайт спрыгивает с моих плеч, когда я наклоняюсь, и устраивается на подушке. Подхватив охапку одежды, я перекладываю ее на край кровати и принимаюсь за дело. Кусочек черного кружева выглядывает из-под кровати, и я поднимаю его.
Нижнее белье Селин.
Неужели оно было на ней под тем откровенным платьем, когда мы танцевали в клубе? Мои ноздри раздуваются, когда я делаю глубокий вдох, улавливая оттенок ванили в ее ягодном аромате.
Танец со мной возбудил ее? Значит ее запах становится сложнее, когда она возбуждена.
Губы растягиваются в улыбке при мысли, что я влияю на нее так же, как и она на меня. Я прячу кружевной лоскут в карман и продолжаю складывать ее футболки, брюки и носки. Закончив, аккуратно кладу стопку на край кровати. Развернувшись, окидываю взглядом комнату, в поисках чего-нибудь еще, с чем могу помочь. На зеркале в ванной мерцает пыль, когда я щелкаю выключателем, так что нахожу средство для стекол, бумажные полотенца и принимаюсь вытирать его начисто. Это перерастает в то, что я использую ее беспроводной пылесос, чтобы убрать квартиру, сортирую содержимое холодильника и морозилки и убеждаюсь, что ее подушки разложены идеально. По правде говоря, ее квартира и так не была в беспорядке, но теперь она выглядит гораздо лучше.
Уперев руки в бока, я любуюсь результатом своей работы и замечаю, что черный кот осуждающе смотрит на меня с дивана.