— Я знаю, чего хочу, Завьер, и это ты. Я устала отрицать свои чувства.
Ее руки скользят мне на шею, и я тут же обнимаю ее, прижимая к себе.
— Я могла умереть, а ты… ты бы так и не узнал, что значишь для меня. Я была так зла на тебя, когда ушла. Мне невыносима мысль о том, что именно это могло стать твоим последним воспоминанием обо мне.
На ее глазах снова выступают слезы, и я стираю их большими пальцами. Я не хочу видеть, как она плачет.
— Хорошо, — тихо говорю я.
— Как это происходит? — спрашивает она, прикусывая губу. Мне хочется убрать эту губу от ее зубов и прикусить самому, но я сдерживаюсь.
— Мне нужно выпить твоей крови, а тебе — моей.
Она приподнимает бровь, скривив губы в отвращении.
— Даже если я все еще человек?
— Даже если ты все еще человек, — соглашаюсь я. — Для тебя это все равно не будет похоже на вкус крови, — обещаю я, заправляя ей за ухо выбившуюся прядь волос.
— Это… кровь твоей пары… эм, говорят, вкуснее нее ничего не бывает. Ничто другое с этим не сравнится.
Она слегка кивает.
— Ладно. Я готова.
Миднайт, спящий на подушке, которой обычно пользуюсь я, открывает один глаз, мяукает и тут же выбегает за дверь, словно понимает, что сейчас произойдет, и предпочитает в этом не участвовать.
Вот умный кот.
— Ложись, милая.
Она послушно ложится. Жилка на ее шее начинает биться быстрее, искушая меня сделать первый укус именно туда.
— Мы будем делать это по очереди, — объясняю я. — Примерно пять раз, чтобы связь полностью сформировалась.
Она кивает.
— Сделай это. Я готова. — Она протягивает руку и снова касается моей щеки. — Я люблю тебя, — говорит она, словно хочет напомнить, что это правда.
Я закрываю глаза, впитывая эти слова. Никто не признавался мне в любви с тех пор, как были живы мои родители. Это чертовски долгий срок, чтобы обходиться без любви. Конечно, в моей жизни были мимолетные романы, но ни о какой любви речи не шло.
Если задуматься, жизнь у меня была довольно одинокая, но я бы повторил все это миллион раз, лишь бы снова оказаться здесь. Лишь бы снова прийти к ней.
Я наклоняюсь и касаюсь губами ее шеи.
— Готова? — спрашиваю я.
— Да…
Она даже не успевает договорить, потому что я впиваюсь клыками в ее кожу и начинаю пить.
Блять.
Все истории оказались правдой. Во всей вселенной нет ничего, что могло бы сравниться со вкусом Селин. Я продолжаю пить, стараясь запомнить его навсегда. Ничего подобного я никогда не испытывал. Любое сравнение — будь то мед или ваниль — кажется слишком бледным и простым для того, чтобы описать, насколько насыщенной и живой ощущается Селин.
Я отстраняюсь от ее шеи, прокусываю собственное запястье и протягиваю его ей.
Не отводя взгляда от моих глаз, она берет меня за руку и подносит запястье к губам.