На него.
На себя.
На это чёртово тепло, которое появилось внутри, когда он сказал, что защищал меня.
Я не хотела его.
Не хотела даже малейшего намёка на доверие к нему.
Но оно просачивалось, как трещина в броне, которую нельзя заклеить.
И именно поэтому я сделала то, что должна была.
Я откинулась в кресле, равнодушно пожав плечами.
— Как мило, что ты всё это сказал.
Я повернулась к нему, позволив себе лёгкую, ленивую улыбку.
— Но теперь, когда ты сам всё испортил, мне уже неважно, что ты делал тогда.
Его взгляд стал холоднее.
Я почувствовала, что попала в точку.
И это было моей победой.
Но почему-то внутри не было облегчения.
Почему-то внутри не было чувства, что я сделала правильный ход.
Но я не позволю себе думать об этом.
Ни сейчас.
Ни позже.
Никогда.
32
В машине становилось всё тише. Дорога осталась позади, и вот мы снова здесь — перед коттеджем, который должен был быть моим убежищем. Но даже отсюда я чувствовала: что-то изменилось. Что-то уже не могло быть таким, как раньше.
Я глубоко вдохнула, прежде чем открыть дверь. Ночной воздух обжёг кожу, напоминая о том, насколько я устала. Устала от дороги. От мыслей. От Дамьена, чьё присутствие ощущалось даже тогда, когда он молчал.
Он тоже вышел, хлопнув дверью. Легко, небрежно. Как будто это обычный вечер. Как будто между нами не висело то, что мы оба упорно игнорировали.
Я сжала губы и пошла к крыльцу. Дверь открылась легко, щёлкнул замок, и первое, что я услышала — лёгкие шаги.
— Мама!
Этот голос сразу пробился сквозь весь хаос в голове, моментально вернув меня в реальность. Я обернулась, и в следующее мгновение на меня навалилась тёплая, живая тяжесть. Маленькие руки обхватили меня за ноги, и я, не раздумывая, прижала сына к себе, зарывшись носом в его волосы. Он пах домашним уютом, чем-то сладким и тёплым, и на несколько секунд всё остальное просто исчезло.
— Я скучал, — пробормотал он, не отпуская.
— Я тоже, — прошептала я в ответ, поглаживая его по голове.
Только сейчас я осознала, насколько соскучилась по нему. Насколько мне нужно было это простое, настоящее прикосновение — без сложных игр, без скрытых смыслов.