Наконец тягостный ужин подошёл к концу. Лорд Малфой медленно поднялся из-за стола, и Джейсон, вежливо склонив голову, произнёс:
— Лорд Малфой, у нас с вами есть общие дела и, как следствие, общие проблемы. Вы не возражаете обсудить их?
— Да-да, конечно, — с деланной лёгкостью ответил хозяин дома. — Пройдёмте в мой кабинет, мистер Блэк.
Кабинет Люциуса оказался воплощением изысканной роскоши с налётом показной помпезности. Полированные панели из тёмного дерева, позолоченные детали мебели и ковёр с витиеватыми узорами создавали атмосферу величия, но в этой красоте чувствовалась холодная демонстративность. Всё здесь словно кричало о статусе хозяина. Это место разительно отличалось от кабинета Блэков: там царили практичность, деловой порядок и едва ощутимый налёт старинного уюта.
Джейсон окинул комнату внимательным взглядом, задержавшись на полках с книгами и тяжёлых шторах, и неторопливо занял кресло напротив стола. Высокая спинка, мягкая обивка — удобно, но словно специально создано, чтобы собеседник чувствовал себя «на месте». Малфой устроился напротив, держа осанку чуть напряжённее, чем того требовал обычный разговор.
— Итак, Люциус, могу я вас так называть? — произнёс Джейсон, уловив кивок. Он слегка приподнял руку, и несколько папок плавно поднялись в воздух, мягко приземлившись на край стола хозяина кабинета. — Как новый глава рода Блэк, я принял дела и, разумеется, заинтересовался тем мором, что обрушился на британскую ветвь семьи за последнее десятилетие.
Он внимательно посмотрел на собеседника. По выражению лица Малфоя было ясно: тот не до конца понимал, к чему клонит его гость.
— После небольшого расследования, — продолжил Джейсон, — я пришёл к выводу, что смерти моих родственников носят насильственный характер.
Нижняя челюсть Люциуса непроизвольно дрогнула, и он, опомнившись, уточнил:
— Вы хотите сказать, что их убили? Но зачем?
— Затем, милорд, — голос Джейсона прозвучал холодно и ровно, — по той же причине, по которой упекли и вас в Азкабан. Только у вас был определённый политический вес и связи в обоих мирах — и в магическом, и в обычном, где вы состоите в палате лордов. А Блэки аристократами в Британии не являлись. Во всяком случае, не считались таковыми. Если верить родовым хроникам, наши предки бежали сюда после Варфоломеевской ночи — французские дворяне-гугеноты, которым удалось выжить. В Англии же они стали лишь богатыми и удачливыми бизнесменами.
Джейсон чуть подался вперёд, и его голос прозвучал жёстче:
— Более того, я могу с уверенностью утверждать: ваша первая магическая война и её последствия были не чем иным, как тщательно спланированной операцией по присвоению активов нескольких старинных магических родов.
Взгляд Малфоя стал неожиданно острым, словно блеснули лезвия спрятанных за маской глаз.
— Кем? — голос Люциуса прозвучал резче, чем он, вероятно, планировал. — И, надеюсь, это не голословное утверждение?
— Разумеется, не голословное, — спокойно ответил Джейсон. — В папке, что перед вами, всё описано максимально подробно. А кто стоит за этим… думаю, вы уже догадались.
— Mocatta & Goldsmid, — губы Малфоя побелели, когда он сжал их до тонкой линии. — Ротшильдам это ни к чему: весь рынок и так в их руках, они заседают в палате лордов, получили баронство. А вот эти потерявшие хватку семиты решили половить рыбку в мутной воде.
— Вы, несомненно, правы, Люциус, — кивнул Джейсон. — Но не стоит забывать: государственные перевороты — дело хлопотное и очень дорогое. И только нашими израильскими «партнёрами» всё не ограничилось.
Он чуть откинулся в кресле, словно ведя спокойную лекцию.
— Возьмите, к примеру, Монтегю. Они держали весь трафик серебра: рудники, переработку, поставки и на магловские биржи, и в мастерские артефакторам. Но старик Монтегю отказался от сделки о поглощении с известным вам банком. Тут заинтересованные структуры внезапно «выяснили», что слишком много ценных активов находится в руках магов. Блэки, например, контролировали добычу и трафик золота из ЮАР, а также имели пусть малую, но весьма выгодную долю в торговле на бирже. Да и вы, лорд Малфой, владели частью этого рынка.
Глаза Джейсона сверкнули холодным блеском.
— А потом, на пороге кризиса, в тысяча девятьсот восемьдесят первом году, кто-то решил, что самое время «пощипать» магическую Британию. К делу присоединились свои «щипачи», и в итоге — сотни жертв, прерванные роды, но зато банкиры получили жирные куски.
Джейсон продолжал холодным, почти лекционным тоном:
— Вы, британцы, почему-то считаете высший менеджмент недостойным внимания. Ошибка, которая вам дорого обошлась. Именно эти джентльмены делают состояния на службе, а затем, уходя «на покой», открывают собственный бизнес. Это и есть коррупция в её чистом виде, и в большом мире она процветает.
Он наклонился вперёд, глядя прямо в глаза собеседнику:
— В этот раз высший менеджмент решил прибрать к рукам Samuel Montagu & Co, слить его с HSBC — и, вуаля, все активы оказываются под одной крышей. Плюс ещё ваш бизнес, Люциус, и дела Блэков. Грубо. Неизящно. Но эффективно.
Малфой чуть прищурился, пальцы нервно постучали по столешнице:
— И что вы собираетесь предпринять?
Джейсон едва заметно усмехнулся.
— А я должен что-то предпринимать? Вопрос в том, Люциус, что собираетесь делать вы?