Все неотложные звонки он сделал, теперь необходимо решать с меховщиком. Два миллиона долларов очень большие деньги, отпускать Сабирина нельзя, необходимо воспользоваться допущенной им ошибкой и дожать. Может, для торговцев нефтью или наркотиками два миллиона – лишь часть оборотных средств, но для него это целое состояние.
Сейчас меховщик похож на человека с автоматом в окружении вооруженной охраны, который стоит в освещенной комнате с множеством открытых дверей, за которыми темно. Выстрелить могут из любой и вряд ли промахнутся. Паршивое положение у мужика, не позавидуешь. Если понадобится. Усов может организовать пять-шесть приличных стрелков. Только ему нужны Деньги, а не война. Необходимо, чтобы бывший опер рассказал правду в полном объеме. Он не лжет, все так и произошло, но недоговаривает. Усов отлично знает, случается, когда неполная правда опаснее наглой лжи. О чем Дуров умалчивает? Его отпустили на определенных условиях? Рука была разрезана серьезно, он мог не дожить, истечь кровью. Из окна он выбросился, сомнений нет, допустим, машина стояла неподалеку... Если зашло так далеко, то подстрелили бы, своих свидетелей у них было дополна. Да и пока приедет милиция, тело можно увезти куда угодно, сказать, мол, напал неизвестный и скрылся. Подобных случаев в Москве ежедневно хватает.
Уже сквозь дрему Дуров услышал, как закрылась за Усовым дверь и повернулся ключ. Но сон лишь ненадолго коснулся его и растаял, нервы были напряжены, мозг заработал ясно.
Опер все помнил отлично: как под его ударом разлетелось окно, как он ударился о землю, как покатился. Даже помнит свой испуг, что подвернул ногу, как вскочил, шарахнулся в сторону, услышал хлопок за спиной, как понял, что стреляют из пистолета с глушителем. Он тогда прыгнул в сторону и на ходу достал из кармана куртки ключи от машины. На этот раз они не зацепились за подкладку, хотя обычно цеплялись.
И в это время за спиной громыхнуло два выстрела. Два выстрела почти слились в один, явно стрелял профессионал. Дуров услышал, как чужой уверенный голос произнес: “Там, в окне! Брось пушку, дурак!” Дальше он не слышал, так как включил движок и рванул со второй передачи.
Кажется, был еще один выстрел, но в этом Дуров не был уверен.
“Там, в окне!” Значит, стрелявший стоял во дворе. Кто? Кому понадобилось его, бывшего опера, спасать? Ведь стрелявший рисковал жизнью. В окне стояли далеко не мальчики, да и дружки их наверняка уже бежали через парадный вход. Пока не будет ответов на эти? вопросы, разговаривать с полковником нельзя.
Самый простой ответ, что именно в этот момент к офису подъехали конкуренты. Хреновый ответ. Никакого бандита не интересует человек, выбросившийся из окна. Разборки не устраивают во дворе? Глупости, разборки сегодня устраивают где угодно. Но если приехали разбираться, то попали как раз в удобный момент, чего не войти в контору, в кабинет? Главное, у Дурова неосознанное ощущение, что стрелявший был один. И этот голос! Незнакомый, но так кричат только менты. Не визгливый мат и беспорядочная стрельба, а две пули, одна в одну, и голос человека, убежденного, что сила на его стороне. Но менты на такие дела тоже не ходят поодиночке. И для ментов что убегающий, что преследующий... Дуров заснул.
Он пришел в сознание от боли в кисти, неловко подвернув руку во время сна. Он поправил забинтованную руку, сел, огляделся. Он все помнил. На соседней кровати лежал полковник, то ли спал, то ли прикидывался, что спит. Опера это не волновало. Он взглянул на часы – половина восьмого. Видимо, утро. Значит, он проспал больше десяти часов. Да, почти двенадцать. Он подошел к столу, налил стакан коньяку.
– Может, хватит? – спросил Усов.
– Может. – Дуров выпил и в этот раз ощутил коньяк сразу, словно он, минуя желудок, вливался непосредственно в кровь. Артем отдернул портьеры, погасил торшер, повернулся к полковнику: – Не люблю, когда стреляют и спрашивают из-за спины.
– У нас цейтнот, а ты, вырубленный, валяешься.
– Так живой! Глаза и яйца – все на месте. А могло быть все отдельно.
– Да-да, – ответил Усов и начал быстро одеваться. – Мне необходимо появиться на даче. Я быстро, туда и обратно. Прошу, Артем, не пей много, нам следует все обсудить.
– Обсуждай, только учти, я без прикрытия к этим парням больше не поеду. И встреча только днем и только на людях.
– Хорошо, хорошо, я тебя понимаю. – Усов зашел в ванную, начал бриться.
Гуров, назвавшись сотрудником МУРа, осматривал офис Сабирина. Серьезного расследования по факту происшедшей стрельбы проводить не собирались, но все формальности необходимо было соблюсти, иначе у хозяев могли возникнуть ненужные предположения.
Вчера следователь и оперативники районного управления уже проводили осмотр и допросили нескольких сотрудников конторы. Легенда, которую сочинил Сабирин, была чудовищна по своей неправдоподобности, но так как ее подтверждали несколько человек, то можно было, прикинувшись недоумком, особо не копаться в мелочах и не хвататься за концы, которые не сходились друг с другом.
Звучала легенда следующим образом. Примерно в тринадцать часов в кабинет директора явился человек, назвавший себя представителем северного охотхозяйства, и предложил крупную партию песца. Сабирин ответил, что, не видя образца, не станет вести даже предварительные переговоры. Незнакомец выхватил пистолет и приказал открыть сейф. Сабирин нажал кнопку скрытой сигнализации и направился к сейфу, в этот момент ворвалась охрана, началась схватка, бандиту удалось выпрыгнуть в не защищенное решеткой окно, расположенное в коридоре. Охрана собиралась начать преследование, но со двора раздались выстрелы, один из охранников был ранен в плечо, преступник успел сесть в свои “Жигули” и скрыться. Его сообщник убежал в другую сторону, видимо, у него там находилась машина. Под окнами находился “БМВ” хозяина, но переднее колесо оказалось прострелено, организовать преследование не удалось.
Гуров выслушал весь этот бред молча, никого допрашивать не стал, попросил чашку чаю и остался в кабинете наедине с хозяином.
– Вы хотите, чтобы я вашему рассказу поверил? – спросил Гуров равнодушно, жестом отказываясь от предложенного хозяином коньяка.
– Не понимаю, почему МУР заинтересовался подобным происшествием. – Хозяин снял очки и начал тщательно протирать стекла кусочком замши. – В Москве ежедневно стреляют и более метко. Вчера господа из района уже всех подробно допрашивали.
Гуров, не скрывая своей заинтересованности, внимательно разглядывал хозяина офиса.
– Кто из авторитетов “курирует” ваше торговое заведение?
– Не понял. – Сабирин надел очки. – Я не поддерживаю связей с преступниками.
– Ваш район контролирует мой старый знакомый Аким Леонтьев по кличке Лёнчик. – Гуров скупо улыбнулся. – Вы собираетесь ему жаловаться? Ведь непорядок: деньги человек берет, а охрану не обеспечивает.
– Не понимаю, – упрямо повторил хозяин.
– Какие требования выдвигал ваш “грабитель”?
– Требовал открыть сейф.
– Вы не новичок в сегодняшнем бизнесе, понимаете, что происшедшее лишь пролог, последуют глава первая... вторая...