— Миша, — шепнула она, гладя его по голове. — Мишенька, просыпайся. Мы едем в приключение.
— Мам? — он приоткрыл глаза, сонный, теплый. — Какое приключение?
— Самое настоящее. Папа спит, мы его будить не будем. Мы будем тихими-тихими разбойниками, хорошо? Ни звука.
— А Рекс? — он прижал к себе динозавра.
— Рекс едет с нами.
Миша кивнул серьезно и позволил одеть себя. Алиса взяла сына за руку. Медленно, миллиметр за миллиметром, они двигалась к выходу.
Эдик всхрапнул и перевернулся на бок. Алиса замерла, вжавшись в стену.
Тишина.
Алиса обула Мишку, надела кроссовки. Она уже взялась за ручку двери, когда Мишка громко, на всю прихожую, спросил:
— Мам, а сок? Я хочу сок!
Вздрогнув, Алиса замерла, прислушиваясь. Эдик продолжал храпеть.
— Тихо, зайчик. Я сейчас принесу.
Алиса на цыпочках прошла на кухню, открыла холодильник. Схватила бутылку воды, коробку сока, два детских батончика, яблоко, банан. Вернувшись, она надела рюкзак. — Можно? — шепотом спросил Миша. — В машине, солнышко. Она подхватила сумку одной рукой, пакет с едой повесила на запястье. Вторую руку протянула сыну. — Идем? — Идем.
Эдик не проснулся.
Лифт спускался слишком медленно. Каждый этаж — удар сердца. Алиса смотрела на цифры и боялась, что сейчас лифт остановится, дверь откроется, и там будет Эдик.
Но они спокойно добрались до парковки.
— Господи, спасибо тебе, Настя, — прошептала Алиса.
Ключи от Шкоды подруги лежали в рюкзаке. Алиса посадила Мишку сзади, в детское кресло. Он уже клевал носом, утомленный приключением.
— Мам, а куда мы едем? — спросил он, зевая.
— К бабушке, — сказала Алиса. И поняла, что это правда.
Она села за руль. Руки дрожали. Ключ — в замок зажигания, поворот — двигатель заурчал, и этот звук показался ей самым громким на свете.
Ночная Москва горела огнями, чужая, огромная, равнодушная. Алиса остановилась у первого же круглосуточного магазина, включила свет в салоне и, глядя в зеркало заднего вида, нанесла тональный крем на скулу. Синяк проступал сквозь слой косметики, но сойдет. Надо просто доехать.
Она вбила адрес в навигатор. Маленький город, в котором она не была… сколько? Пять лет? Дом, где пахло пирогами. Где жила мама.
“Ты сглупила, Алиса, — сказала бабушка, когда она уезжала. — Москва не резиновая. Ты там пропадешь!”
Алиса нажала на газ. Она не пропала. Она едет домой.
В салоне было темно, только светились экраны приборов. Мишка сопел на заднем сиденье, обнимая Рекса. Алиса вела машину и чувствовала, как вместе с паникой — липкой, холодной — в груди разрастается что-то другое.
Свобода.
Она не знала, что будет завтра. Как объяснит маме синяк. Где будет будет работать.
Но она знала одно: она больше не будет ждать.
Не будет ждать, пока он вспомнит про ее день рождения.