Соблазнительная мысль, но вызов в её голосе вытаскивает на поверхность и моего волка, и те части меня, на которые я нечасто обращаю внимание. Я встаю, и одна моя рука мягко обхватывает её шею.
Не чтобы сжать, не чтобы пометить, а просто позволяя ей почувствовать её вес, лежащий, как ожерелье.
Хм… она выглядела бы красиво с брачным ошейником.
Эта мысль выдёргивает меня из забытья, и я резко убираю руку к боку. Если Черри и кажется это неловким, она ничего не говорит. Вместо этого её улыбка становится дерзкой, и она смотрит мне прямо в глаза.
— Я сказала, сделай это снова.
День пошёл совсем не так, как я ожидал. Я прошёл через такую полосу эмоций, что теперь просто хочу разрядки. Хочу поддаться своей первобытной стороне и перестать так много думать.
Это безрассудно. Неуместно. Но зачем отказывать себе, когда Черри так настойчива?
Как давно я позволял себе уступать своей более плотской стороне? Слишком давно. Пиздец как давно.
— Попроси красиво, — рычу я. На этот раз, когда я кладу руку ей на шею, то не отпускаю сразу. Нет, я смотрю на неё сверху вниз, вызывая её продолжать бросать мне вызов и одновременно прослеживая (точнее, вынюхивая) её феромоны. Всё, что я ощущаю, — влечение, похоть и острый интерес.
Потрясающе мощное сочетание.
Улыбка, расплывающаяся по лицу Черри, — нераскаянный, бесстыдный, чистый грех. Сплошная порочность и искушение.
И я совсем не против.
Она приподнимается на цыпочки, вжимается шеей в мою ладонь, требуя большего давления, и смотрит мне в глаза снизу вверх. Неужели я правда могу так быстро забыть всё, что она сделала? У неё и той приманки-вышивальщицы есть что-то общее, кроме искусства с нитками?
— Заставь. Меня.
Да кого, блядь, волнует?
Практичный Пол, логичный Пол — поминай как звали, и я целую её так, словно от этого зависит всё.
Это не поцелуй влюблённых, потому что мы не влюблённые. Мы просто двое взрослых людей, которые по обоюдному согласию пережили жуткое испытание и нашли немного утешения там, где смогли. А может, даже две одинокие души, которым хорошо в обществе друг друга.
И это нормально. Нам не нужно быть чем-то ещё.
— Мммр! — вырывается у Черри мурчанием, её слова глушатся у моего рта. И всё же я понимаю, чего она хочет.
Я сжимаю её шею. Не настолько, чтобы перекрыть ей дыхание, но ровно настолько, чтобы оно у неё сбилось, затем отпускаю её, подхватываю и сажаю на стол.
— Блядь, — шипит она, её руки тянутся к краю моей майки. Я ожидаю, что она дёрнет её вверх, через мою голову, но нет, Черри доказывает, что её мышцы так же практичны, как и эстетичны, потому что разрывает ткань прямо посередине. Её ногти царапают мою грудь, и она смотрит на меня снизу вверх без единого намёка на раскаяние.
Конечно, она оказалась дерзкой маленькой заразой.
Но я не против. Совсем не против. На самом деле мне нравится эта сталь в ней, это нахальное сопротивление. От этого мой внутренний волк жаждет доминировать, и, ну, моя человеческая сторона примерно в той же лодке.
— Ты когда-нибудь была с перевёртышем? — спрашиваю, сопротивляясь желанию снова поцеловать её до потери дыхания. Я должен убедиться, что мы на равных, прежде чем зайдём дальше.
Она качает головой, но затем её ладонь прижимается к моему члену, отделённая от него только моими штанами и бельём.
— Нет, но я провела исследование.
— Исследование? — переспрашиваю, чувствуя, как в голове вспыхивает предупреждение. — Ты хотела, чтобы случилось что-то подобное.
Это отрезвляет её, и она качает головой.
— Что? Нет! Не в этом смысле! Когда я взялась за дело, я кучу всего гуглила об анатомии волков-перевёртышей, чтобы понять, что мог сделать ассасин или чему он мог быть обучен.
Ладно, пора выправлять курс.