Потому что какого хрена я вообще могу сказать?
Черри — мошенница, в этом она призналась сама. Она подвергла наши жизни риску на базаре, а мы так ничего и не выяснили. Мы понятия не имеем, кто выставил награду, понятия не имеем, кто её взял, и вообще не знаем, кто сейчас пытается выследить Джексона.
Хотя теперь мы знаем нескольких весьма специфических личностей, которые этот контракт не брали, так что это… что-то?
Или нет?
Я не знаю. Мои мысли воюют друг с другом. В глубине души я не хочу верить, что она меня обманула. Не хочу верить, что те невероятные вещи, которые видел, как она делала, каким-то образом были фальшивкой.
Я правда думал, что она видит меня…
И именно к этой злой, болезненной мысли я всё время возвращаюсь. Она давит на меня, и каждый раз, когда мой разум делает новый круг по спирали, которую мозг упорно раскручивает, я становлюсь чуть более ожесточённым, чуть более закрытым.
Так что, когда мы выходим из метро и проходим короткий путь обратно к дому Черри, мой волк хочет снова вырваться наружу. Он не понимает, почему я злюсь на ту, кого считает частью своей стаи, и это отдельная проблема, которая просачивается в моё собственное болото чувств.
— Это был не самый успешный выход в свет за всю историю, — говорит Черри, когда мы подходим к её входной двери. — Но думаю, два контакта, которые я завела, станут чуть охотнее выкладывать всё, что знают, если я пару дней с ними поработаю. Ты же не думаешь, что Шёпот продолжит пытаться нас найти? Меня, в общем-то, несложно отыскать.
Я не отвечаю. Не могу. Стою и думаю, неужели она правда собирается притворяться, будто всё в порядке?
— Пол? Ты в порядке? — спрашивает она, шаря рукой в кустах рядом с дверью, а потом вытаскивает связку зелёных ключей. Я долго смотрю на неё и наконец вижу, как тяжесть момента отражается на её лице.
— Значит, не экстрасенс, хах?
ГЛАВА 11
ПОЛ
Заполняя пробелы.
— Принести тебе энергетик? — спрашивает Черри, расхаживая туда-сюда по кухне. Признаюсь, когда я прохожу за занавеску её комнаты для гаданий, меня удивляет вид: половина совершенно обычного жилья и половина художественной студии, разделённые очень захламлённым коридором, который тянется до самой задней двери.
— Нет, спасибо, — меньше всего мне нужен ещё кофеин. Не то чтобы он на меня особенно действовал, но иногда эффекта плацебо более чем достаточно.
— Сок? У меня есть апельсин-манго, апельсин-маракуйя-гуава и, эм, апельсиновый. Разумеется, без мякоти. Я же не дикарка.
— Нет, спасибо.
— Чай? Есть имбирно-зелёный, «Sleepy Time», мятный, одуванчиковый, «Tummy Trouble», «Эрл Грей», «French Breakfast», ромашковый, чёрный, масала, дарджилинг…
— Я в порядке.
— Кофе? Есть тёмная обжарка, колд брю и немного растворимой смеси для кофе латте.
— Со мной всё нормально, Черри.
— Бутылку воды? Комнатной температуры или холо…
— Черрибелль.
Она замирает в своём суетливом порхании, и её разноцветные глаза наконец останавливаются на мне.
— Верно. Полагаю, у тебя есть вопросы.
— Это единственная причина, по которой мы всё ещё разговариваем, да.