Что-то не сходится.
Решив, что со своей точки обзора я уже увидела всё, что могла, я медленно обхожу стол, на мгновение останавливаясь, чтобы молча проверить у Пола, разрешено ли это. Он ничего не говорит, но кивает, давая понять, что всё в порядке.
Остро осознавая, что делаю, и чувствуя на себе задержавшийся взгляд Пола, я осторожно касаюсь стола. Как только устанавливаю контакт, жуткие красные и яростные цвета меркнут, позволяя мне увидеть более тонкую картину чувств, кружащихся по поверхности.
Чувствуя, как гиперфокус снова берёт верх, я позволяю пальцам идти по следу нежности и привязанности, пока не открываю ящик. Почти сразу, едва появляется щель, меня почти ослепляет поток того, что может быть только любовью.
Моё сердце пропускает удар, когда я вижу два разных эмоциональных следа, сладко светящихся внутри ящика. И хотя не слишком удивительно обнаружить, что он полон всяких безделушек и памятных вещиц, меня немного выбивает из колеи, когда я понимаю, что журнал сверху открыт на рекламе моей матери.
Ох.
Так вот как он меня нашёл.
Журнал очень старый, и в рекламе там полно тропов девяностых, но вид его посылает сквозь меня волну мягкости и тепла. Господи. Если я стану хотя бы наполовину такой женщиной, какой была она, я сочту, что прожила жизнь не зря.
— И вы уверены, что их было семеро? — спрашиваю я, решив не спрашивать о журнале и других вещах в ящике. Даже в расследовании убийства некоторые вещи остаются личными.
— Да, абсолютно уверен. И морг подтвердил это число, когда там подсчитали все части тел.
Жуть. Не хотела бы я такую работу.
Пусть я и не следственный гений, но я посмотрела достаточно тру-крайм-документалок, чтобы знать: большинство людей убивают те, кого они знают. Есть ли способ поднять эту тему тактично? Но даже если есть, это не объясняет, почему здесь только семь следов.
Семь точек агонии.
Семь брызг багрянца.
А что, если я ничего не упускаю?
А что, если…
— Что, чёрт возьми, здесь происходит?
Я едва не выпрыгиваю из собственной кожи, когда двери кабинета распахиваются, и внутрь врывается мужчина. Он довольно сильно похож на Пола, но глаза у него зелёные, а черты лица куда менее точёные.
— Кристофер, — начинает Пол, подтверждая, что знает этого мужчину. Мне не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять: передо мной кто-то из его братьев.
— Почему ты здесь? И кто, чёрт возьми, эта женщина?
Говорит властно, требовательно.
Может, просто злится,
но в своём снисхождении он чувствует себя слишком уверенно.
Волосы: стереотипная деловая стрижка.
Костюм: дизайнерский, но угольно-серый, с узким галстуком и идеально сложенным нагрудным платком. Будто он только что вышел из 2010-х.
Эпоха подражателей Mad Men31 была дикой. Хипстерская была ещё страннее.
Не знаю, татуировка в виде усов на пальце была бы довольно забавной…
Всё это проносится у меня в голове за долю секунды, и я без сомнений понимаю, что смотрю на старшего брата Пола.
И впечатление он производит не лучшее.