Не старший, не младший.
Страх, злость, вина, стыд, горе, привязанность.
Собранный снаружи, разваливающийся изнутри.
А ещё богат до неприличия. Привык решать большинство проблем деньгами. У него есть связи, но он не доверяет ни одной из них настолько, чтобы попросить о помощи.
Могущественный, чувствующий себя бессильным.
И он ничего не сказал о том, чтобы стать альфой. Значит, скорее всего, он и не второй по старшинству. Он здесь не ради выгоды.
Он здесь ради справедливости.
И чтобы защитить то, что у него осталось.
Я понимаю этого парня.
— Судьбы затуманены, — тяну я, стараясь не облизнуть губы. К слову об азартных играх, я собираюсь сделать большой скачок. Но он мне необходим, если я хочу хоть как-то продвинуть наследие матери. — Вокруг кружится столько боли и смятения, что трудно что-либо считать. Я… — вот он, большой замах. Момент, от которого всё зависит, когда я действительно собираюсь с головой нырнуть в обман.
Но я ведь делаю это, чтобы помочь кому-то, верно? Или чтобы помочь себе?
— Мне нужно, чтобы всё стало яснее, мне нужно… мне нужно…
— Что вам нужно? — спрашивает мой клиент, открывая глаза и наклоняясь вперёд. Но на этот раз я не одариваю его своим фирменным взглядом, чтобы заставить снова их закрыть. Вместо этого я встречаюсь с ним глазами и говорю настолько ровно, насколько могу:
— Мне нужно увидеть место преступления.
ГЛАВА 5
ПОЛ
И стены рухнули.24
Будто кто-то дал мне пощёчину.
Когда я вошёл в скромный дом, который якобы принадлежал одному из самых прославленных экстрасенсов нашего века, я сомневался. Сомнение переросло в откровенную неприязнь, когда я увидел, что женщина, ожидавшая меня, не Офелия. Нет, очевидно, покойной великой провидицы больше не было, и вместо неё дело переняла её дочь.
Она оказалась красива — совсем не так, как я ожидал. У неё были сильные подбородок и нос, но пронзительные глаза разного цвета (один изумрудный, другой нежно-голубой), обрамлённые густыми ресницами, и невероятно полные губы. Скулы у неё были такими выразительными, что, пожалуй, могли бы сразить сорок филистимлян25, но при этом в её коже и цвете лица была нежная мягкость.
Но я пришёл сюда не затем, чтобы смотреть на красивую женщину. Я почти развернулся и ушёл прямо тогда, уверенный, что зря потратил время, но что-то в словах молодой женщины и в том, как она смотрела на меня, будто действительно видела, заставило меня остаться.
Дурак я.
— Абсолютно нет, — говорю я, резко выдёргивая руки из её ладоней. Беда моей семьи — не какое-то трагическое туристическое место, где кто-то может потешить свою любовь к тру-крайму!
— Почему нет? — удивлённо спрашивает она, словно это я веду себя странно, отказывая ей.
— Почему нет? — повторяю я. — Потому что это нелепо. Мало того что приводить незнакомку на место преступления, которое, напоминаю, уже полностью зачистила целая группа криминалистов, физически и магически, — полное безумие, так я ещё и не знаю, вдруг вы мошенница.
Гнев, который уже прорвался наружу рядом с моими братьями и сестрой, снова поднимается на поверхность, хлестнув по мне, как кнут. Я идиот. Крис прав. Я ищу неподходящие способы справиться со своим горем.
— Довольно, — говорю я, вставая.