— Орех, — Решников повернулся к Горбуну. — Кондратий, ты раньше орех ел?
Тот, откашлявшись, смог наконец говорить — хрипло, сдавленно.
— Не… не помню… — прохрипел он. — Вроде, нет…
— А до этого ты пил что? — спросил доктор.
— Морс… кислый… из ягод… — Горбун кивнул в сторону лазарета. — Сам делал…
Решников задумался. Потом взял пряник, откусил крошку, пожевал.
— Всё ясно, — сказал он, выпрямляясь. — Это не отравление. Это реакция на орех.
— Какая ещё реакция? — не понял Федот.
— Аллергия, — пояснил Решников. — У некоторых людей орехи вызывают удушье, отёк горла. Кондратий, скорее всего, не знал об этом. Пряник застрял, начался кашель — а добавочно морс раздражил. Но это не яд.
— То есть… — Степан с облегчением выдохнул, — не отравили?
— Нет, — твёрдо сказал Решников. — Кондратий сам виноват, что ел то, к чему не привык. Сейчас я ему укол поставлю, жить будет.
— Укол? — испугано зашептались мужики.
Я невольно улыбнулся. Страх в глазах этих здоровяков умилял. Впрочем, когда я увидел сам шприц, то понял, что их испуг имеет основание быть.
Решников хлопнул крышкой саквояжа, достал оттуда продолговатый металлический футляр. Откинул защёлки. Внутри, на чёрном бархате, лежал шприц.
Не такой, к каким я привык в своей прошлой жизни. Не пластиковый одноразовый «два кубика» в стерильной упаковке и тоненькой иголочкой. Этот был другим — тяжёлым, солидным, с такими-то металлическими вставками, и поршнем из чёрной резины и иглой, которую ещё предстояло привинтить к наконечнику.
Я посмотрел, как Решников ловко, привычными движениями, соединяет шприц с иглой. Металлической, не тонкой, как волос, а внушительной, пусть и заточенной остро. Игла не в пластиковом колпачке, а в отдельном футлярчике. Выглядело, на самом деле, жутко.
«Кажется, он многоразовый», — подумал я.
— Гляньте, — донёсся чей-то шёпот, — колоть будет.
— А не вредно?
— Доктор знает.
— Иглища-то какая!
В моей прошлой жизни укол был пустяком — пластырь на кожу, секундное жжение, пластиковый шприц в контейнер для отходов. «Как будто комарик укусил». Здесь же всё иначе. Каждый укол — целое событие. Шприц — инструмент, почти хирургический, а не расходный материал. Да и таких тонких игл видимо еще не успели придумать как делать, так что точно не «как комарик укусит». Что-то посолиднее будет.
Решников не торопился. Он поднёс шприц к глазам, проверил, нет ли пузырьков воздуха в растворе. Выдавил каплю лекарства на иглу.
— Кондратий, повернись на бок. Ну-ка, мужики, поверните его, подмогните. Сейчас полегчает.
Горбун, который уже перестал хрипеть и только тяжело дышал, послушно повернулся. Решников ловко ввёл иглу, нажал на поршень.
Кондратий стойко выдержал процедуру, даже не вскрикнул. Но по лицу было видно — неприятно.
Решников вынул иглу, протёр место укола спиртом.
— Всё, — сказал он. — Через минуту дышать станет легче. Через час — встанете. А завтра — на работу. Но орехи больше не ешьте.
Кондратий кивнул, всё ещё лежа на боку. Дышал он уже ровнее — лекарство действовало быстро.
— Спасибо, доктор, — прохрипел он.