Не знал, что в восемнадцать лет люди могут быть настолько тупыми.
Бежать он не хотел. Он хотел выступать на столицу и вернуть себе власть. Ну, если быть совершенно точным, он хотел захватить власть, которой у него раньше не было, потому что до переворота всем заправлял его отец.
Для Джамала это было серьезное продвижение по карьерной, а точнее, по династической лестнице, и будь на его месте человек более искушенный, можно было заподозрить, что за всей этой многоходовочкой стоит именно он.
План возвращения власти строился на отдаленных от столицы воинских частях, чье командование сохранило верность прежней династии и готово было за нее сражаться. Я сразу заподозрил, что эта непоколебимая лояльность была куплена деньгами Ширази, иначе непонятно было, зачем он в этой схеме вообще нужен.
Великая княгиня представляла в компании наиболее заинтересованную в планете внешнюю силу.
Впрочем, как только они заговорили, я сразу же нашел для присутствия Ширази еще одну причину.
Джамал был истинным уроженцем Хорезма и его взгляды на взаимоотношения полов были пещерными, дремучими и не слишком отличались от взглядов тигров революции — женщину он в упор не видел, и ни в качестве делового партнера, ни в качестве союзника, ни в качестве даже достойного собеседника в принципе не рассматривал.
А Ширази, несмотря на все свои деньги, контакты с внешним миром и прочую цивилизованность, тоже был местным, а потому взять наследного принца за шкирку и утащить в безопасное место силой он не мог.
Ну, то есть, физически-то он, конечно, был на такое способен, но не мог себе этого позволить. По крайней мере, если он дальше собирался жить и работать на этой планете.
А он собирался, потому что внешних активов у его компании было не так уж много.
— Мы и так слишком долго отсиживались, — заявил Джамал после порции увещеваний Ширази, который предлагал отступить. — Мы должны идти на столицу с тем, что есть. Уверен, что честные горожане поддержат наше возвращение, а остальные воинские части подойдут позже. К тому же, я уверен, что многие военные, присягнувшие мятежникам, перейдут на нашу сторону, как только услышат, что наша династия не прервалась.
— Я бы на это не рассчитывала, — сказала великая княгиня.
Джамал ее проигнорировал, и Ширази пришлось повторить ее реплику, лишь несколько переставив слова местами.
— Мы не можем быть в этом уверены. Нельзя строить нашу стратегию, основываясь всего лишь на предположении.
— Род Пехлеви — это древний род воинов, — заявил Джамал.
— Род Ширази — это древний род торговцев верблюдами, — сказал Ахмад. — И мы твердо усвоили, что не стоит делать предложение, если рынок к нему не готов.
Глава 22
Зря Ширази это сказал.
Даже я, обладающий весьма скромными коммуникативными навыками, сразу понял, что это ошибка. Джамал Пехлеви в принципе принадлежал к тому типу людей, которым очень сложно даются конструктивные беседы. Дело в том, что он был способен разговаривать только с теми, кого считал равными себе, а здесь таковых не наблюдалось.
Ширази был его подданным, ему полагалось только слушать и выполнять приказания. Изредка — давать советы, но совсем не факт, что Джамал готов будет им последовать. А великая княгиня несмотря на то, что ее статус был, как минимум, равен его собственному, была женщиной.
Но, видимо, приютивший его на своей вилле Ширази и так терпел слишком долго и просто не смог сдержаться.
— Когда мне понадобится мнение торговца верблюдами, я дам об этом знать, — сказал Пехлеви.
Все-таки я его недооценил. Я думал, Джамал взорвется в припадке ярости, начнет орать и брызгать слюной, а он просто обрисовал, как в его понимании обстоят дела.
Проблема в том, что его понимание было неправильным. Он находился на вилле потомка торговцев верблюдами, под защитой потомка торговцев верблюдами, и у него не было никакой реальной силы, чтобы заставить потомка торговцев верблюдами сделать то, что он от него хотел.
Такая ситуация была для него внове. Еще недавно за спиной Джамала стоял его папочка, его древний род и вся мощь репрессивной машины государства, готовая в любой момент прийти к нему на помощь. Инерция человеческого мышления довольно велика, он еще не привык к новым условиям и не сумел перестроиться.
— Я говорю всего лишь о тактическом отступлении, — сказал оказавшийся куда более гибким Ширази. Он не сдержался и явно сожалел об этом.
Он не хотел идти на конфликт. У него наверняка были какие-то договоренности с империей, и он намеревался получить выгоду от возвращения наследника на династический трон. Но для того, чтобы получить эту выгоду, ему не следовало портить отношения с самим наследником.
Если он собирался продолжать вести свой бизнес на Хорезме.
— Сколько у тебя людей? — спросил Джамал.
— Их не хватит для атаки на столицу.