А вот тут я испугался. Слегка. Потому что швырнуло меня не вертикально вверх, а под углом, в направлении того самого ущелья, для которого предназначалось «адское изделие».
Глубина там под семьдесят метров, так что падать далеко придётся. Нет, мне такое приключение вряд ли сильно навредит, но так как без взрывов я пока что летать не научился, придётся возвращаться по неудобной верёвочной лестнице.
А мне ещё вчера чертовски надоело по ней лазить.
Нет, вроде пронесло. Да, к мощности претензий нет, заряд удался на славу, но не настолько, чтобы закинуть меня в такую даль. Даже половину пути до края не одолею, приземлюсь недалеко от точки неожиданного старта, прямиком на здоровенный камень. Если отскочу от него на такой скорости, скорее всего, вызову лишнее срабатывание Игнорирования. Не жалко, конечно, но хотя туман сюда не дотягивается, энергия не восстанавливается. И я очень нервничаю, когда вижу, что чуть уменьшившиеся шкалы такими же и остаются.
В своё время немало натерпелся из-за этого эффекта нехорошей низины. Можно сказать, едва живой наверх выбрался.
А окта вообще тащить пришлось, что категорически не вписывается в рамки традиционного распределения обязанностей для человека и коня.
Земля стремительно приближалась, и хотя давно пора привыкнуть, я не сдержался, прикрыл глаза на миг.
Удар.
Минус Игнорирование.
Ещё один удар.
И ещё один минус.
Хаос побери этот паршивый камень! Ведь мы с Паксусом самое чистое место в округе выбрали, и надо же было приземлиться на самый здоровенный валун. Он тут единственный такой, шанс напороться на него ничтожен.
Но я же парень везучий.
Поднявшись, покосился на дымный столб, что поднимался над воронкой, вздохнул.
Ещё один неудачный эксперимент. Какой по счёту?
Без понятия.
Но есть у меня один странноватый товарищ, которому всё известно до последней цифры.
Паксус сидел за раскладным походным столиком и моё приближение игнорировал. Водя пером по листу бумаги, он монотонно озвучивал написанное:
— Эксперимент со средним зарядом номер сто семьдесят четыре. Вес заряда: четыреста двадцать грамм. Состав заряда: порох ракетный по мудавийскому рецепту — семьдесят два процента; селитра пещерная, очищенная через обычную фильтрацию, плюс промывка в дистиллированной воде и кристаллизация медленным выпариванием — одиннадцать с половиной процентов; грибной порошок смешанного качества — семь процентов; крошка из верхушки корня нэллоса, фракция от четырёх до шести — семь процентов. Корпус — керамический цилиндр номер девять в тростниковой корзине. Дополнительная осколочная оболочка — отсутствует. Основная последовательность нанесена на пластину номер шесть из металла номер семьдесят девять. Активатор дисковый, цельный, из нижней части корня большого нэллоса. Результат эксперимента — преждевременное срабатывание заряда. Чак, в какой именно момент он грохнул?
— В последний. Я всего-то пару миллиметров не додавил.
— Пару? Чак, а нельзя ли поточнее?
— Мне что, с линейкой этой хренью заниматься⁈ — чуть не взорвался я.
— Ладно-ладно, не кипятись, так и запишем… два миллиметра… — как-то очень уж покладисто ответил Паксус. — Знаешь, ты так красиво летал, Чак. И высоко. Наверное, много чего там видел. Вот скажи: это правда, что земля плоская?
Не реагируя на традиционные подтрунивания приятеля, спросил:
— Паксус, а ты в курсе, что у тебя проценты не сошлись?
— Да знаю я, знаю. Всё нормально, просто перешёл на новый способ фиксации. Каждый день новые поправки, по хитрой системе. Если записи украдут враги, они не смогут понять формулу.
— А смысл? По мне, лишнее запутывание. Поймут, если надо. Ты ведь ингредиенты все указал, а это главное.
— Нет Чак, ты неправ. Вот кто знает, что такое нэллос и откуда он берётся? Ты, я Кими, и некоторые шудры. И что такое металл номер семьдесят девять? Чак, даже я на такой вопрос не отвечу, это записи смотреть надо. А уж за руны даже говорить не стану, по ним у нас только ты специалист. И скорее всего ты единственный такой гений во всём мире.
— Тогда зачем эту путаницу в записях устраиваешь? — задал я логичный вопрос.
Лицо Паксуса вытянулось: