— Только то, что ты такой веселый и счастливый будешь все следующие девять месяцев, старичок. Кажется, у нас в этот раз будет полуфоргетонская девочка…
— Полу — что?
— Ты права, Рита. Это точно гормональное! — Жорик отвлекся от игр с детьми и подлетел к нам. — Оно на мозг давит и не дает соображать! Ты папой станешь снова, капитан. Па-пой!
Выражение лица Двайра нужно было видеть. Его глаза по размеру стали напоминать если не блюдца, то точно что-то близкое к ним. Затем он отошел от меня на несколько шагов, затем снова приблизился.
— Не может быть… — замогильным голосом выдал наш папа. — Я бы понял!
— С корабля все равно никуда не сбежишь, — мстительно улыбнулась я.
Я-то предвкушала все прелести его «отцовства» с удовольствием! Кажется, товарищ был не в курсе, что не сможет сопротивляться обаянию нашего четвертого ребенка. И я собиралась нагло этим пользоваться!
— Технически сбежать он может, — авторитетно заявил Жорик. — У него же переносной телепорт есть. Только мы сейчас в такой дали от остальных систем, что высадит нашего папу где-нибудь в открытом космосе. Предлагаю не рисковать, капитан. Четверо детей — это показатель мастерства!
Хохмить Жорик умел феерически. Папу мы откачивали еще добрых полчаса — даже Лешке стало за него страшно. А потом, когда, наконец, стало понятно, что шутка про четвертого ребенка не является шуткой, меня стали носить на руках и строить планы по бережному отношению.
— Тебе нужно все только свежее!
— Двайр, прекрати, я дважды была беременна…
— Сейчас совсем другое дело!
— Двайр, ну, хватит уже…
— …
— Двайр!
— Что?
— Угомонись уже — я от твоей заботы только нервы зря потрачу!
В таком ключе длился весь полет до Айдэ. Честно говоря, я даже не запоминала названия тех систем, которые мы успели миновать, поскольку большую часть пути занимал полет через гиперпространство, а все остальное проносилось мимо нас, как вспышка.
Когда же мы оказались на орбите оранжевой планеты, почти сразу с нами связались Олейрон и Кира. И довольно быстро помогли с посадкой. А там нас уже приняли в радушные объятия Истоминых-Он, как со смехом называла свое семейство Кира. Именно она вышла встречать нас. И предложила остаться погостить минимум на неделю.
— Но ни днем больше! — авторитетно заявил Двайр. — Во-первых, мы беременны. Во-вторых, у нас сын школу пропускает!
— Кажется, на смену крокодилу очень скоро придет курочка-наседка, — задумчиво глядя на Двайра, проговорила Кира.
Жорик не стал скрывать курлыкающего хохота. Комментарий Киры разрядил обстановку.
А дальше нас повели в большой одноэтажный дом из черного камня. По крайней мере, мне так казалось. На фоне красной поверхности с растительностью небывалых оттенков дом Олейрона и Киры смотрелся особенно эффектно.
Внутри с дочкой на руках нас ожидал глава семейства. При виде самого Олейрона мне, если честно, захотелось поежиться. Он держал суровое выражение лица даже тогда, когда Си-Ри-Он, как назвали они свою дочку, пыталась сделать из его волос что-то невообразимое. Правда, постепенно расслабился, когда понял, что все отлично и мы всем довольны.
А потом нас накормили местными деликатесами. И даже для детей нашлось кое-что интересное. Пока Кира расспрашивала нас о Земле в целом и о нашей истории в частности, мы доверили двойняшек и Сири Лешке, который с важным видом принялся им что-то рассказывать в соседней комнате. Сири, не будь глупышкой, среди новых лиц сразу нашла самое главное и потянулась ручками к Лешке. Естественно, у него не было иного выбора, кроме как смириться с манипуляцией маленькой красотки, одетой в пышное белое платье.
— Всю жизнь теперь на руках носить будет, — шепнул мне на ухо Двайр, воспользовавшись моментом и кивая на старшего сына.
— С чего ты взял? — удивилась я.
— Я тебе потом расскажу, — задорно подмигнул он мне, и я не стала допытываться.
Кира много рассказывала о том, как они познакомились. Смеялась и закатывала глаза, вспоминая первую встречу с Двайром. Но она делала это так непринужденно, что я не испытала ни единого укола ревности.
Что там было у Двайра до меня — все это осталось в прошлом. Сейчас со мной находился мужчина, вниманием которого я владела целиком и полностью. Одна мысль об этом заставляла сердце биться чаще и желать сделать его таким же счастливым, какой он сделал меня.