— Йолташ! — вдруг сказал Самарцев, четко проговаривая каждую букву.
Сначала ничего не происходило, а потом Федор перестал раскачиваться и замер.
— Салам лийже, йолташ, — упрямо повторил Самарцев. — Йолташ!
И в этот момент Федор повернул к нам голову и сказал вполне членораздельно:
— Мо лиеш? Мый кушто улам? Йӱмынем!
— Он просит пить, — перевел Самарцев. — Александра Ивановна, вы бы не могли принести воды?
— Сейчас! — кивнула обрадованная Сашуля и умчалась за водой.
— Федя, ты как? — взволнованно спросил я, и пациент посмотрел на меня вполне осмысленным взглядом.
— Да чей-та морозит меня, — пожаловался он на чистом русском.
— Отходняк? — догадался Самарцев и предложил: — У меня с собой всегда фляжечка с коньяком есть. Будешь?
— Угум! — радостно осклабился Федор и весь подобрался. У него даже руки затряслись в предвкушении этого прекрасного напитка.
Я хотел было остановить коллегу, но потом подумал: Федя и так пьет по-черному, от одного глотка уж точно хуже не будет.
Самарцев, нимало не брезгуя, протянул ему свою миниатюрную серебряную фляжку с филигранной чеканкой — из тех, с какими некоторые эксцентричные дамы любят ходить в театры. Федор доверчиво потянулся к ней, словно младенец к материнской груди, схватил и поднес к губам. И вдруг с отвращением отбросил. Его всего трясло и скручивало рвотными спазмами.
— Отвернуло, — заметил Самарцев и восхищенно покачал головой.
— Интересно, его вообще от всего отвернуло или только от спиртного? — задумчиво пробормотал я.
— Вот вода! — Дверь открылась, и в комнату вошла Сашуля с большой кружкой, наполненной практически доверху.
— Вот сейчас и проверим, — усмехнулся Самарцев и протянул кружку Федору.
Мы с Александрой Ивановной стали наблюдать за реакцией «подопытного кролика».
Федор как ни в чем не бывало принялся пить. Пил он долго, громкими глотками, с превеликой жадностью.
— Ну хватит, Федька, лопнешь же, — добродушно сказал ему Самарцев и отобрал полупустую кружку.
— А где здесь туалет? — вполне внятно спросил Федор и даже слегка покраснел, искоса взглянув на единственную среди нас даму.
— Пойдем, отведу, — предложил Самарцев.
— Пойти с вами? — спросил я. — А то мало ли…
— Да ну, сколько того Федора, — насмешливо хмыкнул Самарцев, — сам справлюсь. А вы покамест растормошите остальных. Кажется, действие препарата потихоньку прекращается. И попробуйте сначала дать им спиртное, а уже потом напоите водой.
— Да там коньяка почти не осталось, — сказала Александра Ивановна, подбирая фляжечку.
— Зато запах есть, — нравоучительно ответил Самарцев. — Главное — понять, отвратило их всех или нет. Если да, то потом на этом такие деньжищи делать можно, что ого-го.
— Прежде всего — спасать людей! — строго поправила его Александра Ивановна. — И семьи.
— Да один черт! — отмахнулся Самарцев, подхватил снулого Федора под руку и потащил его прочь из комнаты.
А мы остались наблюдать за Коляном и Ерофеем.
— Интересно получается… — пробормотал я. — Почему Федор сразу пришел в себя, даже разговаривает нормально, а эти так и сидят, словно зомби?