Второй шанс для Лекаря. Том 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Писарь не знает. Бумага закрытая, у Робека лежит. Только… — Никитин замялся. — Михаил Алексеевич, вы ж понимаете, откуда такие бумаги растут. У нас в больнице их только один человек сеет.

Я прекрасно понимал, о ком идёт речь. Знаю одного доносчика. Очень хорошо знаю.

Штосса мы нашли в его каморке при аптечном покое. Он сидел за конторкой, над вечными его бумагами. Поднял голову на грохот двери и тут же произнёс:

— Салтыков. Стучаться в этой больнице уже не принято?

— Не до церемоний, — я подошёл к конторке вплотную. — На Мейера открыто дознание. Ему запрещено ходить к больным. Бумага пришла из Совета. Мне спросить вас, господин Штосс, или вы сами скажете?

Я ждал чего угодно. Привычного яда, казённой отповеди, ледяного «не ваше дело». Но уж точно не ждал того, что в итоге увидел.

Штосс переменился в лице. Глаза его замерли, а из лица ушла кровь разом, будто давление его резко упало. Шок. Никак иначе и не описать.

Перо выпало у него из пальцев и легло поперёк бумаги, брызнув кляксой, а он этого даже не заметил.

— Что вы сказали? — переспросил он тихо. — Дознание? На Мейера?

— Вы прекрасно слышали.

— И вы… — он медленно поднялся из-за конторки. — Вы пришли сюда, ко мне, потому что решили, что это я? Что я написал⁈ На Мейера!

— А кто в этой больнице чаще всех пишет доносы, господин Штосс? — не выдержал Никитин.

— Я пишу! — Штосс ударил ладонью по конторке так, что подпрыгнула чернильница. — Я пишу рапорты, господа. Рапорты по форме, о том, что вижу в палатах, и под каждым стоит моё имя, извольте прочесть хоть все. Я писал на вас, Салтыков, и напишу ещё, коли будет за что. И вы будете знать, что это я, потому что я не доносчик, а служу, как умею. Имя своё не скрываю. Но… но Мейер… — голос его сел, и он договорил уже почти шёпотом. — Карл Фёдорович меня в эту больницу привёл. Всему, что я умею, у него выучился. На Мейера мне писать нечего. И некому. Он последний в этом здании, о ком можно было бы написать хоть одно нехорошее слово.

Мы с Никитиным глядели на Штосса и оба понимали одно: так не играют.

Бледность не сыграешь, кляксу не сыграешь, этот севший голос тоже не сыграешь.

Передо мной стоял человек, которому только что сообщили о беде. И он встревожен. Отсюда я понял, что он не виновен.

— Тогда кто накликал беду на Мейера? — спросил я уже другим тоном.

— Не знаю, — Штосс опустился обратно на свой табурет. — И это, Салтыков, пугает меня больше вашего. Я думал: знаю всё, что пишется в этих стенах.

Договорить нам не дали. За окном каморы, во дворе, простучали копыта, и я увидел, как к крыльцу подали карету. По двору, придерживая шляпу, скорым шагом шёл Робек.

Я успел перехватить его у кареты.

— Михаил Михайлович! Два слова. Про Мейера…

— Не теперь, Салтыков, — Робек даже не замедлился. — Дела у меня. К нему и еду, с ним и буду говорить, — он уже поставил ногу на подножку, обернулся, и на секунду мне показалось, что он всё-таки скажет правду. Но всё же он решил смолчать. Только уронил: — Поздно спрашивать. Всё уже решено. К великому сожалению.

Робек уехал. Мы остались втроём: я, Никитин и Штосс.

Странная получилась картина. Ещё утром любой в этой больнице сказал бы, что мы втроём вместе никогда в жизни не соберёмся.

— Решено, — повторил Штосс, глядя вслед карете. — Слышали? Дознание идёт, а у них уже решено. Так не дознаются, господа. Так закапывают невиновного!

— Кому это может быть надо? — Никитин переводил взгляд с него на меня. — Кому Карл Фёдорович мог дорогу перейти? Он же мухи не обидел. Он настоящий лекарь… Хороший человек!

— Тихий человек на заметном месте, — подметил Штосс. — Место старшего лекаря, Никитин, — это подписи. Под закупками, под аптечными счетами, под всем, что течёт через эту больницу. Тихий честный человек на таком месте кому-нибудь да мешает. Всегда.

Я прогнал несколько вариантов. И тут неожиданно всё в моей голове сошлось воедино.

И тогда я заговорил.

— Господа! — бросил я. — Кажется, у меня есть мысль, как выяснить, что стряслось на самом деле. Мы ещё можем спасти господина Мейера.